Могущество и честь

Глава 3. Жест отчаяния (3)

Судорогой спеленало горло, мир покачнулся, и мне вспомнились мои опыты прыжков с парашютом – не так много их было, но имелись. Я не успел додумать эту мысль, как пятна зелёного, синего и серебряного разбились о темноту – намного раньше, чем можно было ожидать. Пальцы рефлекторно сжались на чём-то твёрдом, что обожгло их огнём (когда я успел выпустить руку Аштии, даже не заметил). И раньше, чем прояснилось зрение, слух воспринял знакомый голос:

– Держись, камень те в глотку!

Обрётший плотность льда воздух влёк меня куда-то супротив всем законам физики. Зато соскальзывал я с опоры вполне по её законам, и трудно, да и глупо было бороться с телом, которое помимо участия сознания искало, на чём бы понадёжнее закрепиться. Зрение вернулось не сразу в полной мере, но через долю мгновения я уже видел перед глазами большое седло знакомых обводов, рядом Аштию, силящуюся перехватиться за заднюю луку ну хоть немножко надёжнее, очертания тела крупного летучего ящера вокруг – и весёлое лицо Ниршава над всем этим.

– Ниш?! – выдохнула госпожа Солор, сумевшая не без помощи офицера подтянуться с бока летящей твари на хребет. – Ты?!

– Сама видишь. Серт, хватайся получше.

Совет был в тему – пресмыкающееся резало воздух, как мне казалось, с быстротой самолёта, а уцепился я только что не мизинцем и держался на честном слове. Правда, убедившись, что Аштия нормально устроилась и крепко уцепилась, Ниршав теперь взялся поддерживать меня. Это дало возможность выпростать один из ремней, свисавших с седла, и зацепить его пряжкой за пояс. Теперь я с облегчением мог позволить себе чуток расслабиться и осмотреться.

Да, под нами работала крыльями разновидность крупной летающей ящерицы размером с Икарус, с седлом, укреплённым перед крыльями, ближе к голове. Кстати, вот и ответ, почему мы, неожиданно приземлившись на ящериную спину, сразу не скатились набок. Вздымающиеся крылья напрягали и округляли мышцы по бокам, и именно тут, за седлом, в момент падения и я, и Аше оказались как бы в выемке, в разрезанной гребнем хребта чаше. А дальше сработал хватательный рефлекс.

– Я уже решил, что не дождусь, когда вы прыгнете, – на миг обернувшись, бросил Ниршав. – У меня уже невидимость истекала. А приземлиться рядом или хотя бы просто выйти из чар раньше времени было невозможно, просто самоубийство. У них тут ведь есть и свои ящеры, и магические средства слежения. Так что после выхода из невидимости надо было сразу рвать когти. Вода хоть чуть-чуть экранирует, поэтому меня не засекли до вашего падения, но стоит только оторваться от неё…

– Ниш…

– Тебе просто не повезло, Аше. Тут поблизости лорды побережья и окрестностей собирают армию, и у них всюду дозоры. Вы мыслите симметрично, и ты, и они выбрали самое безлюдное, самое безопасное со всех точек зрения место. Потому-то тебя и сумели так быстро обнаружить. Ты вляпалась почти в самый стан врага. Этого никто не мог бы предвидеть.

– Как ты сумел меня найти, Ниш?

Офицер снова обернулся. Он управлял ящером уверенно и легко, даже, казалось, отчасти легкомысленно. Словно на светской прогулке.

– Мы ведь не зря с тобой проводили обряд по всей форме. На меня изначально возлагали больше всего надежд, хотя я не единственный, кто был отправлен на поиски… Раджеф Акшанта и Фахр благополучно добрались до Солор. С твоим сыном всё хорошо. С армией тоже.

Аштия улыбнулась.

– Замечательно. Что планируешь теперь?

– Летим к Крюку.

– А то, что на хвосте преследователи – в курсе?

– Само собой.

Обернувшись, я убедился, что Аштия абсолютно права – небо украсило несколько подвижных точек, и это явно не чайки. И движутся за нами.

– Догонят?

– Не-а.

– Почему ты уверен?

Ниршав залихватски намотал оба повода на одну руку, освободившуюся засунул в седельную сумку и вытащил кусок, который попахивал слабо, но неприятно. Покрутил в воздухе с видом победителя – Наполеон бы позавидовал!

– Знаешь, что это?

– Лешта? – опознал я.

– Именно. А теперь смотри… Аше, держись крепче!

Поднявшись в стременах, Ниршав как следует размахнулся и швырнул кусок вперёд, не особо-то целясь.

Нас рвануло немилосердно.

Я запоздало схватился за заднюю луку седла. Но поясной и седельный ремни, к счастью, выдержали, только сдавили мне бока, будто пыточное приспособление. Самого Ниша швырнуло задом на седло, он даже слегка завалился назад, но с хохотом восстановил равновесие. Ящер, учуяв лакомство, несколько мгновений гнался за ним с поистине околокосмической скоростью, а потом, поймав кусок, ещё какое-то время скользил по инерции.

– Ниш, а праща у тебя есть? – рявкнул я, устраиваясь поудобнее.

На меня глянул весёлый глаз, сперва непонимающий, а потом заискрившийся оживлением, словно в предвиденье самой замечательной проказы, какую только можно изобрести.

– А ведь соображаешь… Есть. Аше – умеешь пользоваться?

– Пращой? Нет. Только из лука если…

– Тогда держи поводья. Удержишь? Сильно не натягивай.