Могущество и честь

Глава 8. Хрустальная провинция (3)

Подъём в который раз перестал ощущаться, на этот раз по-настоящему, и перед нами развернулось белое пространство, кое-где зачернённое вертикальными срезами скал. По обе стороны от полого поднимавшейся и спускавшейся полосы, по которой нам предстояло путешествовать, вздымались пики и массивы гор, которые можно было брать штурмом разве что из спортивного интереса. Нет, туда нам лезть ни к чему. Вот он, проход, по которому мы проникнем в Хрустальное графство.

По этой густо заснеженной полосе нужно было передвигаться аккуратно, она отнюдь не была ровной. Здесь хватало нагромождений остроконечных скал, провалов, трещин, спрятанных в морозном серебре, увалов и валунов – при неудаче можно ноги переломать. И притом всё кажется таким безмятежным, безупречным… Похоже, стихия погуляла здесь от души и совсем недавно.

– Стоп! – скомандовал я. – Вперед, как и раньше, пойдут лыжники, а за ними сразу – нарты.

– Что, командир?

– Собачьи упряжки. Потом пойдут волокуши и всё остальное.

– Это нужно для какой-то особой цели? – осторожно уточнил Ильсмин. – Нас могут атаковать с тыла?

– Нет. Просто собакам трудно бежать по ископыченному ногами снегу. Для них утаптывают дорогу лыжами. Если псины выдохнутся, у нас не будет возможности везти на нартах вещи. Так что собачки побегут по лучшей дороге. А люди пусть после них хоть всю дорогу перепашут.

– Понимаю, – мой второй зам с беспокойством оглянулся на бойцов.

– Ревалиша ко мне.

– Слушаю.

Смуглый тысячник был укутан по глаза и даже сверху замотался меховой полостью. Но бодрость его взгляд не покидала. По карте перевала вместе со мной он лазал очень долго, а потом примерно обозначил наше положение.

– Плохо, – сказал я. – Надо двигаться быстрее. Может быть, у спуска с перевала снега уже будет мало, а может, и наоборот. В общем, надо подогнать людей.

– Солдаты вынуждены маршировать в очень тяжёлых, непривычных для них условиях. Если сейчас измотать их, к концу путешествия они ни на что не будут годиться.

– Нет. Наоборот. Лучше уж устроить отдых перед спуском с гор, чтоб каждый из солдат поспал часов по шесть-семь, и пару раз наелся досыта. Есть и ещё один аспект: пока они двигаются, ни один не поморозится до смерти или увечья.

– А как же тот парень, который шёл по снегу в тонких сапогах и обморозил ноги?

– Я ему за пару минут восстановил кровообращение, он уж, небось, бегает без поддержки. Разве это обморожение? Брось. А вот если б он от меня помощи не получил и упал бы где-нибудь да решил полежать-отдохнуть – тогда да. Тогда могло произойти настоящее обморожение. С гнойными язвами, с заражением и почернением.

– Почернением?

– Обмороженная конечность чернеет. Не будем об этом. Просто помни, что замёрзнуть – смертельно опасно.

– Значит, отряд будет идти до самой темноты.

– Именно так.

И мы шли. Пожалуй, из всех двух с лишним тысяч человек (не считая сопровождающих нас погонщиков собачьих упряжек) я утомился меньше всего, ведь для меня путь сквозь снега на лыжах не был настолько непривычным, как для них. Однако даже мне к ночи хотелось свалиться и не просто уснуть, а, считай, сдохнуть. На палатки, расставленные уже по всем правилам, с печками, все без исключения бойцы смотрели с алчной надеждой. Каждому из них предстояло отдыхать не более трёх часов, потому что теперь внутрь влезало меньше людей, чем на прошлом привале. Несколько человек решились улечься спать вне палаток, в меховых полостях, на непромокаемых подстилках, по двое. Обойдя их, я лично проверил, правильно ли они закутались.

Ночью начался снегопад. Ветер был умеренным, и, дважды просыпаясь, я отмечал, что меня замело совсем слегка. А значит, и остальные не погребены. Встать пришлось до рассвета, и в густо-чёрной с белой пронизью ночи искать поваров, запасы дров, проверять, как отдыхают солдаты. Заинтересовала меня стоянка погонщиков – эти улеглись отдыхать, окружив себя собаками, наполовину зарывшись в снег. Они вели себя уверенно и явно умели устраиваться на ветру, но мне выказали недовольство, что ночлег так себе, да и путешествие тяжеловато.

Я заверил, что каждому будет выплачено особо, и за трудные условия путешествия также, помимо оговорённого. По золотому жерновку. Лица, едва различимые в темноте, продемонстрировали мне не просто удовольствие, а приятное изумление. Они, как можно догадаться, не рассчитывали на такой щедрый бонус. И, в надежде получить даже больше – мало ли, какие дополнительные выплаты вызовет щедрость главы Генштаба в случае успешного завершения кампании – заверили, что за такие деньги готовы гнать свои упряжки хоть на край света.

День не наступил даже тогда, когда вещи и палатки были собраны, и отряд отправился в путь. Горы всегда открыты солнечному свету, он может запоздать заглянуть в долину, но вершины принимают его первыми. Однако снежная мгла лишь сгущалась, и я начинал опасаться, что в результате нас просто похоронит здесь. Белизна стала истинной белизной очень поздно – а может, просто мы выступили слишком рано? К полудню мне показалось, будто снегопад ослабел, однако останавливаться ни он, ни мы не собирались.

– Надеюсь, что судьба охранит нас, и всё это не превратится в буран.

– Командир волнуется?