Могущество и честь

Глава 9. Ворота на север (1)

– Рассредоточиться, – бросил я едва слышно, чтоб только ближайшие бойцы худо-бедно меня расслышали. – Всех встречных – по-тихому. И вчистую.

Меня поняли. Собственно, я мог ничего и не говорить, ребята обучены действовать именно в подобных ситуациях и ничего не забудут. Ситуация-то, считай, типическая. Но раз уж я тут, рядом, следует обозначить свою ответственность за всё, чему предстоит случиться.

Бойцы скользили сверху, как киношные ниндзя – беззвучно и стремительно. Или ниндзюки как-то иначе выглядят? Не знаю. Вообще-то всегда предпочитал европейские боевики, так что ниндзи, монахи Шаолиня и всякие там великие учителя прошли мимо меня. Я лишь знал о существовании подобных образов в искусстве, не более того.

Через несколько минут – ещё не все успели спуститься сверху, и Аканш пока оставался на скале – появившийся рядом со мной десятник вполголоса доложил:

– Стена и двор очищены, можно начинать.

– Отправь людей открывать ворота и калитку. И приступайте.

– Слушаюсь.

– Сколько дозорных тут было?

– Человек пятнадцать. Отдыхающую смену сейчас приканчивают в караулке.

– Уверен, что никто не поднял шума?

– Уверен, командир.

Я дождался соскользнувшего по верёвке Аканша, но не успел задать ему ни одного вопроса – из темноты выступил другой десятник, коротким кивком поклонился и сообщил:

– Лестница наверх захвачена.

– Когда успели-то?

– Всё было нараспашку, командир.

– Да ладно!

– Клянусь!

Я покосился на своего зама – мне стало не по себе, и в его реакции на новость я надеялся почерпнуть уверенности и успокоения. Что происходит? Где сопротивление? Это ловушка? Или в действительности охрана замка поручена каким-то раздолбаям?

– Видимо, бог Возмездия всё-таки на нашей стороне. Он не станет покровительствовать мятежникам, – произнёс Аканш. В голосе его звучало изумившее меня злое удовлетворение. Следует ли думать, что его верность императору – не простые соображения долга?

Впрочем, разве это моё дело?

– Стена?

– Стена захвачена, командир.

– Дальше по основному плану.

– Слушаюсь, командир.

Внизу, во внутреннем дворе принадлежащей нам теперь замковой части, словно гигантские жуки шелестели хитином – мои солдаты наполняли собой захваченный закуток крепости. У каждого на сапоги нацеплены верёвочные сетки, которые отлично глушат стук подошв. Большую часть вещей они сбрасывали прямо тут, на брусчатку двора – и в бой. Налегке.

Я отпустил Аканша командовать и бросился ко второму кольцу стен.

Хрустальный замок, как и большинство серьёзных имперских цитаделей, состоял из трёх кругов обороны, каждый – несокрушим. Нижняя стена была достаточно высока, чтоб создать неодолимую преграду на пути врага, да ещё и по большей части проходила прямо над обрывом. Следующая, чуть повыше и помощнее, обещала штурмующим множество сюрпризов, каждый из которых мог быть приведён в действие одним лишь поворотом рычага.

Но в эту ночь обращённая к скалам часть крепости досталась нам даром. Поднявшись на вторую стену через узкий извилистый ход, где каждый поворот, каждый метр пространства с успехом можно было защитить минимальными силами, я убедился, что и это всё взято моими людьми без боя. Ни следа крови на ступенях, ни единого намёка, что ловушки хотя бы попытались привести в действие. Две другие лестницы, как мне сообщили, находятся в том же нетронутом состоянии.

Несколько тел я заметил, уже поднявшись, и сделал жест ближайшим бойцам, чтоб убрали в сторону. Ещё поскользнётся или запнётся кто. Меня поняли верно. Судя по тому, как чётки были границы стен, коридоры и лестницы слабо освещённого замка (а местами и вовсе не освещённого), снадобье пока действовало. Это уже скорее мешало, чем помогало, потому что в средней части крепости кое-где горели тусклые полосы магического ночного освещения – они слепили словно хлыст, бьющий по глазам. К ним приходилось педантично поворачиваться спиной.

В этой части замка уже должно было стать оживлённее, но мои ребята по-прежнему действовали эффективно, быстро и беззвучно – ни единой попытки поднять тревогу, ни единого чересчур крупного дозорного отряда, на который нельзя сразу насесть превосходящими силами и за считанные мгновения раскатать в фарш. Надежда вспыхнула во мне, напополам с приступом дикого восторга. Рано, рано! Преждевременно думать о самом удачном варианте завершения операции, пока не пройден последний сомнительный этап.

И дело тут не в суеверии, а в банальных свойствах сознания. Самую страшную преграду можно преодолеть, лишь сосредоточившись на деле на полные сто пятьдесят или двести. А мысли: «Кажется, всё получится!» расхолаживают. Конечно, в других случаях суеверная убеждённость, что всё будет зашибись, помогает рваться к победе там, где надежды особой нет – и добиваться результата. Но здесь явно не тот случай.

Ко мне пару раз являлись посыльные от Аканша: «Всё тихо», «Нет, последний круг обороны пока не занят». Я оказался у ворот центральной части замка одновременно с Ильсмином. Мои солдаты уже перебили всех, кто вяло и в полусонном состоянии сторожил проходы и галереи, и сейчас приканчивали отдыхающую смену. В тишине, потому что толстые стены караулки отлично глушили хрипы и стоны, а криков не было. Невероятно!