Мой ангел-хранитель

Глава 13

Сегодняшним утром произошло нечто удивительное. Нечто, чего я ожидала уже очень давно, и чего я никак не могла ожидать в одно и то же время. Эти две противоречивые мысли столкнулись, заставляя меня изнутри испытывать странное смущение и неопределённость. Мои руки дрожали, сжимая телефон с недавно высветившимся сообщением от Эрики. Недавно высветившимся, уже прочитанным и даже получившим ответ.

– Вы можете идти, – я слышу голос Кирилла Куропаткина совсем рядом справа от себя и рефлекторно поворачиваю голову в его сторону. – Мы проследим, чтобы всё было в порядке.

Парень дружелюбно улыбался. За то время, пока мы дежурили в одной команде, то бишь целую неделю, у нас сложились неплохие отношения. Чисто товарищеские рабочие отношения. Этот юный парень с короткими волосами русого (или тёмно-рыжего?) оттенка особенно сдружился с Максом, наверное, и потому, что был странным образом похож на него. Характером, рассеянностью, немного даже внешностью – вспоминаем указанный цвет волос. Но всё же Макс более эксцентричен, более амбициозен, нежели наш новый напарник. Всё же у этого парня был один, довольно отличительный и немного даже раздражающий недостаток.

– Мы с Кирюшей проследим, – Клавдия Ивановна Куропаткина подошла к сыну и обняла того за оба плеча, на что второй только повёл ими и поджал губы, но не стал озвучивать своё недовольство. – Кирюша следить умеет.

Упомянутый Кирюша вздохнул, стыдливо отведя взгляд от меня и Клавдии Ивановны, куда-то к фонарю.

– Ну ма-ам, – недовольно протянул он, однако мать была неумолима и только крепче стиснула сына в своих объятиях.

– Дети – цветы жизни, – пояснила она с неописуемой нежностью в голосе, с такой, с которой всегда лелеяла своего пресвятого Кирюшу. – Конечно, Ладочка, мы тебя отпустим повидаться с вашей сестрой.

Сердце в моей груди заколотилось с бешеной скоростью. Быстрее него только Макс неопределённо просил (вопил) какие-то слова, не в силах сдерживать собственных эмоций. По правде, я тоже сдерживалась с большим трудом, ведь радостная новость настигла нас около пятнадцати минут назад на рабочем месте и пока не успела как следует усвоиться в мозгу.

Оля наконец-то очнулась!

И, чёрт возьми, это стоило того, чтобы уйти с дежурства раньше на половину часа. Оставшиеся минуты ничего не решат, скоро тут появится группа, дежурящая ночью, и покой Питера будет передан им в руки. Да, для ответственного мага и война мои мысли могут прозвучать пугающе беззаботно, но у меня действительно есть достойное объяснение их существованию! Оля, моя названная младшая сестра, наша с Максом, почти год пробыла в коме после того, как её тело было захвачено демоном. Когда узнаёшь что-то тревожное или радостное о близком человеке, разве можешь думать о чём-то другом? Сейчас же тревога и радость уместились в один контейнер.

Когда я получила сообщение от Эрики во «ВКонтакте», я испугалась, что вовсе выроню из рук смартфон. Спустя год. Наконец-то. Я не зря ждала и верила, игнорируя врачей (Эрику в том же числе), что досадливо разводили руками и качали головами. Они не говорили, что девочка умрёт. Не говорили, что выживет. Просто не знали – тут уж действительно по большей части дело удачи. И удача в кои-то веке повернулась к Олечке лицом. Ей повезло, а нам с Максом повезло с напарниками, с которыми мы дежурим вот уж последний день спустя семь целых и которые добродушно и добровольно договорились прикрыть наши спины. Лучшие коллеги.

– Спасибо, Клавдия Ивановна! – Макс счастливо завопил, кидаясь женщине на шею, ненароком (или, что возможно, специально) затянув в благодарственные объятия ещё и Кирилла.

Он был не скуп на эмоции. Сейчас же из него просто вырывалась радость – кто-нибудь, подготовьте мешки, желательно много и желательно большие. Но Клавдия Ивановна – милосердная женщина и даже чересчур заботливая мать, и обнимашки с ней Макс действительно мог себе позволить. Женщина она упитанная, немного полная, но привлекательная, несмотря на сорока шестилетний возраст, хотя при первой нашей встрече я не дала бы ей больше сорока. Сын Кирилл (Кирюша) Куропаткин – её главная любовь и единственная страсть всей жизни. Я знаю, что она в разводе с мужем и пока, похоже, не нашла тому достойной замены. Поэтому «Кирюше» приходится хлебать вдвое больше материнской любви. Он не говорит, что несчастен, но иногда злится на мать (молча, не произнося ни слова), когда та на глазах посторонних начинает его за что-либо отчитывать или раздавать советы. И я его понимаю. Она даже упросила Тамару Львовну на дежурствах ставить их вместе, чего Кирилл, может, и хотел, но чему никак не смог препятствовать. Хотя женщина она, опять-таки, добрая, действующая из лучших побуждений, и не способна вызвать к себе что-то больше небольшой детской обиды. И если Кирилл, которому уже с хвостиком двадцать один, кажется ей до сих пор ребёнком в подтянутом комбинизончике, то обо мне и Максе и говорить нечего. Она раздаётся хохотом, тепло берёт в руки лицо Макса и целует его в обе щёки.

– Максимушка, бегите. Мы с Кирюшей обо всём позаботимся.

Кирюша опять недовольно морщится и опять молчит.

– Не будем тянуть. До свидания! – Макс тепло улыбается и машет на прощание Куропаткиным. Я тоже прощаюсь, после чего мы начинаем двигаться в противоположном направлении.

Чтобы добраться до больницы, в которой Эрика работает, нам было необходимо проехать три станции по нашей линии метро и пересесть на другую, чтобы проехать ещё две. В целом не должно занять больше сорока минут. Это очень важно – часы посещения в больницах строго ограничены. Элементарная санитарная дисциплина существует для всех, и даже маги обязаны её соблюдать беспрекословно. После восьми часов к больным имеют право входить только лечащие врачи и медсёстры. Поэтому нам следовало поспешить, и до метро мы шли пусть и не бегом, но очень быстрым размашистым шагом.

Макс стал даже более рассеян, чем обычно. Он едва не оступился на эскалаторе, едва не врезался в двери при входе и врезался в итоге при выходе из метро. Злая участь настигла его в самом конце.