Мой белый и пушистый (не) дракон

Глава 4

Следующие четыре недели я только и делала, что училась. Дора будила меня спозаранку, заставляла умыться, одеться и причесаться, а затем усаживала за уроки. Утром мы занимались чтением и письмом, а вечером – этикетом. Книги окружали меня круглосуточно. До обеда я водила по ним указательным пальцем, пытаясь не потерять нужную строчку, а после ходила с ними на голове, то склоняясь в реверансе, то опускаясь в кресло.

– Держи спину ровнее, Эсперанса! Книга вот-вот упадёт. Нет, не нужно подносить супницу так близко к лицу. И горбиться при этом тоже не надо. Проливать суп на скатерть нельзя. Ты видишь, как ем я? Неужели так сложно повторить? Нет, я не разрешаю тебе есть руками, и никто не разрешит. Возьми специальную вилку. Кубок леди должна держать двумя пальцами, указательным и большим, а не всей пятернёй, как ты. И не употребляй слово «паршиво», скажи: «О, Первый, до чего же мне дурно». И больше изящества, Эсперанса, больше изящества!

Порой за эти придирки мне хотелось её прибить, отчего пару раз я специально бросала на пол тарелки, но все они были бронзовыми, а не глиняными, как когда-то в моей деревне, а потому только звенели и разбиваться не собирались. Дора же в эти минуты только крепко сжимала губы, делала несколько глубоких вздохов и… продолжала поучать меня снова:

– Нет, будущая королева не может сказать: «Мне нужно по нужде», она говорит: «На минуточку мне придётся вас покинуть» или «Я должна подняться к себе, чтобы поправить волосы». И прекрати швыркать носом! Это полнейшее бескультурье. Положи на колени салфетку, прежде чем начать есть, иначе ты испачкаешь платье. Нет, тебе ни в коем случае нельзя снимать перчатки. У тебя совершенно ужасные руки. Как можно было довезти их до такого?!

И прочее, прочее, прочее…

Иногда на мои успехи, точнее неуспехи, приходил посмотреть старый пердун. Я не перестала называть его этим прозвищем, потому как он хоть и оплачивал мои платья, гребни и заколки, выглядеть от этого лучше в моих глазах не стал. Я презирала его за долгие годы бездействия и за излишнюю самонадеянность. Вот почему он не начал создавать армию раньше? Чего ждал? Ведь когда он понял, что его сыновья лишены способности к перевоплощению, его дяди, кузены и братья ещё были живы. По какой такой причине его учёные не изобрели оружие, похожее на то, что было у апикуров? И с какой стати он погнал защищать границы Шаркани крестьян, вооружённых лишь топорами, вилами да мотыгами?

Дора по этому поводу со мной не откровенничала. Что бы я ни спросила, она отмахивалась и говорила: «Это подождёт» или «Позже поймешь сама». По-видимому, она считала, что уроков этикета, письма и чтения для меня и без того более, чем достаточно.

В королевскую трапезную меня тоже не допускали. По крайней мере, пока. Наверное, боялись, что своими деревенскими манерами я доведу дражайшего жениха до сердечного приступа. Я терпела. До поры до времени. А Дора, как могла, умасливала меня новыми цацками и тряпками. Лучшие портные королевства уже сшили мне три десятка платьев на каждый день и вовсю трудились над подвенечным. Ювелиры создавали украшения: кольца, серьги, тиары, ожерелья, и каждое было истинным произведением искусства.

Обычно, когда король Лангвеус навещал меня, мы с Дорой обедали, гордо выпрямив спины, и говорили о погоде, либо о вышивке, либо я пересказывала то, что успела прочитать вчерашним вечером. Проще говоря, трещали о всякой ерунде, о которой обычно и трещат знатные дамы. Я подозревала, что в список обсуждаемых тем входят ещё и сплетни. Но от меня это держалось в строжайшем секрете. Дора пыталась привить мне добропорядочность и благопристойность. Я над этими попытками только хихикала.

В конце третьей недели старый пердун привёл ко мне Драго, и мы с моим женихом, наконец, познакомились. Врать не буду, я ждала нашей встречи. Сильно ждала, однако ничего особенного не случилось. В жар меня не бросило. В холод – тем более. И сотня мурашек не побежала по моей спине. Я всего лишь присела в реверансе до пола, а он, склонившись, поцеловал мне руку.

– Рада видеть, что Вы в добром здравии, Ваше Высочество, – важно произнесла я, и Дора расплылась в улыбке. Моё приветствие ей явно понравилось.

Драго улыбнулся мне не менее приветливо и заговорил… естественно, о погоде! И пока он строил вычурные фразы и признавался в любви к охотничьим угодьям, я тихонько его разглядывала. Что ж, надо признать, увиденным я осталась довольна. Драго был ослепительно хорош собой. Высокие скулы, тонкие черты лица, золотые волосы и, конечно же, те самые глаза, которые столичные кумушки сравнивали с васильками. А как здорово смотрелся на нём колет, изумительно совпадающий с оттенком его глаз. Ммм…

О, да, я искренне восхитилась его внешностью, но в остальном… не почувствовала ровным счётом ничего. Моё сердце не затрепетало от восторга, не сделало в груди сальто и ни на секунду не замерло. Что же в отношении его, то тут всё оказалось ещё проще. Его взгляд был тёплым, голос мягким, но какой-то особой симпатии ко мне в нём точно не родилось. Несомненно, его радовало, что я не похожа на обезьяну, а дальше... Дальше он испытывал ко мне не больше любви, чем к чужой собаке. О чём я честно и в первый же день рассказала Доре.

– А ты думала, он сразу на тебя набросится? – чеканила она, стараясь меня пристыдить. – В той же комнате, не стесняясь ни короля, ни Верховного Оракула. Он принц крови. Он наследник! Его с детства учили быть сдержанным. И то, что ты пока ничего не чувствуешь, это тоже нормально. Чем чаще вы начнёте видеться, тем быстрее между вами вспыхнут чувства.

Я пожала плечами, но успела разглядеть в её всегда таких уверенных глазах лёгкое беспокойство. Мои слова её не напугали, но небольшую панику в душе всё же посеяли. Похоже, она сама ждала, что мы кинемся в объятия друг друга и примемся срывать одежду.