Мой белый и пушистый (не) дракон

Глава 5

Весь остаток дня я то и дело возвращалась мыслями к принцу Джону. После лихого выпада старого пердуна он больше не пытался зажать меня в коридоре или заговорить, но наблюдать с высоты птичьего полёта не бросил, а ночью и вовсе обнаглел до того, что явился ко мне во сне. Точнее в кошмаре, в котором требовал немедленно отменить свадьбу и тряс меня словно грушу. Проснулась я от этого в холодном поту и, разумеется, рассказала обо всём Доре, как только та пришла в мои покои утром.

Но Дора, по обыкновению, от меня отмахнулась:

– Тебе незачем думать о принце Джоне. Он смотрит на тебя лишь потому, что сам живёт в гостевом дворце. Ему смотреть попросту не на кого, но как только ты займёшь покои королевы, проблема решится сама собой. Принц Джон и без того несчастный человек, обиженный судьбой и не только судьбой. Не доставляй ему лишних хлопот.

– Кто кому ещё хлопоты доставляет! – ощетинилась я, вскочив со стула. – Это вообще-то он за мной слежку устроил. Небось боится, что я сбегу, прихватив с собой драгоценности, поэтому глаз с меня и не сводит.

Дора вновь сделала вид, что я обращалась не к ней, а к кому-то другому.

– Это всё пустое! Забудь и не обращай внимания. Лучше тщательнее следи за своей едой. Не прикасайся к блюду, пока его не отведает кто-нибудь из служанок.

– Вот так приехали! – вырвалось у меня, и я упала на стул как подкошенная – Думаете, Марианна попытается меня отравить?

– Насчёт Марианны ничего сказать не могу. Но на ней свет клином не сошёлся. Ты ведь помнишь, сколько девушек боролось за сердце принца Драго? А победила ты!

– Я вообще-то не рвалась в его невесты.

Дора тяжело вздохнула и положила руку на спинку кресла. Усталой сегодня она выглядела уже с утра.

– Я целый месяц учу тебя уму-разуму, а ты всё такая же несдержанная. Гувернантка из меня, видимо, так себе. Правильно, каждый должен заниматься своим делом.

На самом деле Дора, конечно же, напрашивалась на комплимент. За пять недель занятий я уже достаточно многому научилась: бегло читала, например, писала, правда, с ошибками, но зато почти не сутулилась. Из двенадцати дворцовых танцев выучила шесть, а ещё неплохо вышивала. Но последнее было уже заслугой не Доры, а моей матери. Когда-то та учила меня, и сейчас кое-какие из её приёмов мне-таки удалось вспомнить. А ещё я умела петь, и пение было моим главным очарованием. Спасибо старине Бирсу, который два года заставлял меня репетировать по пять часов в сутки.

– Дело не только в девушках, – продолжила Дора, отодвигая от себя травяной настой, принесённый недавно Дейзи. – Больше меня беспокоят апикуры. У них всюду свои шпионы. И они уже наверняка знают о тебе.

– То есть меня могут в любой момент заколоть, как поросёнка?

– Им не обязательно тебя убивать. Достаточно лишить способности к деторождению. Тогда в тебе не будет необходимости.

Я скорчила гримасу и выпустила длинную струю воздуха. Иногда мне казалось, что Верховный Оракул попросту либо надо мной издевается, либо проверяет на прочность.

– Живя на улице, я каждый день сталкивалась с опасностями и отлично понимала, что могу откинуться в любой момент. Попасться на воровстве или мухлюя в напёрстки. Но здесь, в тепле и достатке, оказалось ещё хуже, чем там. И в чём тогда смысл богатой жизни?

– Смысл в том, что большая власть всегда ходит рука об руку со смертью.

Я отвернулась и громко фыркнула. Раз уж меня тут все держат за племенную кобылу, надо себя оправдывать.

– Если бы у меня ещё была хоть какая-то власть!

Дора встала и тщательно разгладила свои юбки. Как обычно на ней был её любимый чёрно-белый балахон.

– Пользуйся кремом, что я тебе дала. На улице становится всё солнечнее – ещё чуть-чуть, и ты вся с ног до головы покроешься веснушками. А мы не имеем права это допустить.

В такие моменты я очень жалела, что я не дракон. Мне хотелось её буквально испепелить. Что я, в общем-то, и сделала, только взглядом. Меня не сегодня так завтра могут на тот свет отправить, а она о веснушках печётся. Карга старая!

– Кстати, забыла сказать. Послезавтра ты приглашена на обед в основной дворец. Там тебя представят королевской семье.

– О, – оживилась я, – наконец-то! Хоть одна хорошая новость за неделю!

Вообще кое-кого из многочисленных принцесс я уже встречала. В саду и не один раз, но мы друг другу только кивали. Все они меня знали, а я никак не могла понять: кто из них Доротея, кто Аенора, а кто Кассандра?

– Слава Первому! Выспрошу у них насчёт войны и проклятия, а то живу здесь уже месяц с лишним, а так и не узнала, из-за чего все драконы откинулись. Потому как в официальную версию событий мне уже не очень-то верится. Небось перегрызлись из-за золота, поэтому и поубивали друг друга, а драконья оспа – так, прикрытие, дабы люди не сплетничали.

Дора закатила глаза.

– Прекрати употреблять слово «откинулись». Уже второй раз за пять минут. Скажи, почили или отошли в мир иной.

– Хорошо, – наигранно улыбнулась я. – Спрошу, отчего они все почили.

Верховный Оракул и моя компаньонка по совместительству издала тяжёлый вздох и потёрла тыльной стороной ладони лоб.

– Тебе стоит поменьше говорить и побольше слушать. Не зря же у тебя два уха и всего один рот.

– Будто у Вас по-другому!

– О, Первый, дай мне терпения! И чем я тебя так прогневала? – Моя наставница вновь опустилась в кресло и, тщательно расправив юбки, сложила руки на животе. Чистые, белые, без единой мозоли с аккуратными, коротко подстриженными ногтями. – Рановато, конечно, но я, так и быть, скажу тебе. Драконья оспа была на самом деле, и принёс её торговец тканями около пятнадцати лет назад. Он уговорил королеву Вестимону заказать каждому представителю династии по камзолу. Близился день летнего солнцестояния. Во дворце его всегда отмечали пышно. И королева заказала, а потом драконы начали умирать. Один за другим. И лекарства от этой болезни не было. К зимнему солнцестоянию остался один король Лангвеус. Торговца тканями нашли и казнили. Под пытками он признался, что был подослан апикурами. Как уж они создали эту болезнь, я не знаю.