Мой белый и пушистый (не) дракон

Глава 6

День моей свадьбы не задался с самого утра. Нет, я не волновалась, как обычно волнуются все невесты, не кусала ногти, не рвала на себе волосы. Я была спокойна и не переживала ни капли. С ценой за комфорт и богатство я уже давно свыклась и считала её вполне приемлемой, однако своё последнее утро в качестве незамужней девушки решила провести по собственным правилам. Завтра всё изменится. Завтра меня будут беречь пуще прежнего, и за мной будет ходить целая вереница дам и охранников. Но сегодня, сегодня я решила дать себе немного свободы, а потому выскользнула из спальни ещё затемно. Мне хотелось покататься на лошади, на моём любимом Прометее, великолепном чёрном жеребце, что подарил мне король Лангвеус буквально на днях, сразу после семейного ужина.

Ужин, кстати, прошёл более, чем сносно. Придворных за столом не было, только бесчисленная семья. Точнее внуки короля Лангвеуса, от Драго до Патрика, их матери, сёстры и кузины. Все держались молодцом и открытого пренебрежения ко мне не высказывали. Видно, Дора уже успела сочинить занимательную сказку по поводу того, как и зачем меня прятали в королевской темнице, поскольку вопросов о моём происхождении не задавал никто, зато все улыбались и отвешивали забавные комплименты.

Из принцесс больше всего мне понравилась Доротея, та самая, что одолжила мне платье. Мы были почти одного возраста, и я очень надеялась с ней подружиться. По крайней мере, в перспективе. Зато её мать и моя будущая свекровь принцесса Долорес совершенно меня не впечатлила. Это была худая блёклая женщина лет сорока с большими грустными глазами серого цвета и почти лишённая рта, настолько тонкими и бледными у неё казались губы. Она низко склоняла голову, почти не смотрела на свёкра и за весь ужин не произнесла ни одного слова. Лишь в самом конце, перед тем как уйти спать, она поцеловала меня в щёку и пожелала спокойной ночи таким тоном, будто приносила соболезнования. Похоже, король Лангвеус здорово её третировал, поскольку принцессы Вильгельмина и Фридерика, жены двух младших сыновей короля, тоже ныне почивших, были на вид куда веселее и здоровее.

Я же больше всего приглянулась шестилетней Аеноре, сестре принца Патрика и дочери принцессы Вильгельмины. Она была озорная и непоседливая, с интересом смотрела на мои волосы и даже спросила разрешения их потрогать. Я позволила и изо всех сил старалась не морщиться, пока она вынимала из моей причёски шпильки. Король Лангвеус это оценил, и, чтобы Аенора совсем не разбаловалась, забрал её к себе на колени.

За ужином я ела мало. Дора так меня настропалила, что я постоянно боялась совершить какую-нибудь оплошность. Говорила по той же причине ещё меньше, отчего у всех в одночасье сложилось мнение, что я дюже скромная. «Ну да, ну да», – мысленно хихикала я и от души радовалась тому, что принца Джона за столом не было. Его, кстати, даже никто не хватился. То ли забыли позвать, то ли специально не пригласили, я не знала, но мне это в любом случае было на руку.

Во время десерта, которым стал высокий торт, украшенный взбитыми сливками и засахаренными персиками, старый пердун объявил о свадебных подарках и попросил меня выглянуть в окно. Я послушалась и увидела Прометея.

Таким образом, я справилась более, чем на ура: ничего не уронила, не обляпалась и не рыгнула, а уже на следующий день поехала кататься на Прометее, что не преминула сделать и сегодня. Слуг на конюшне не было: все в замке ещё спали. В воздухе витал сладковатый запах нарциссов и ландышей, небо только-только начало розоветь. Я пробралась в конюшню как мышка, оседлала жеребца сама и, встав на седельный камень, ловко забралась к нему на спину. Ветер играл моими волосами, а Прометей всё дальше и дальше уносил меня от королевского сада к лесу. И на минуту, ровно на одну минуту, я поймала себя на мысли, что не хочу возвращаться: слишком уж плохое предчувствие зародилось в груди, но желание спать на мягком и есть досыта оказалось сильнее. Я сжала бока Прометея, чуть стегнула кнутом и заставила вернуться в конюшню.

Однако лучше бы я туда не возвращалась. Или вернулась чуть позже, когда эти двое уже решили свои дела и убрались восвояси.

– Я не переживу этого… Не переживу!

– Тебе придётся быть сильной!

Их голоса я услышала задолго до того, как спешилась, и некоторое время думала, что между стойлами разговаривают грум и одна из горничных. Женщина горько плакала, а мужчина её утешал. На мгновение я даже решила, что горничная забрюхатела и просит грума найти повивальную бабку. Но… грумом оказался мой жених, а горничной – его бывшая возлюбленная.

Хвала Первому, она не была беременна. Но рыдала так, будто кто-то умер и без конца прижимала лицо к его груди, он же мягко поглаживал её по спине. Иногда она пыталась что-то говорить, но из-за слёз, вздохов и икоты я не могла разобрать и половины слов. Он умолял её успокоиться и взять себя в руки, но она лишь отчаянно мотала головой и рыдала с каждой секундой всё громче и горче.

– Значит, на этом всё, да? – кое-как совладав с собой, выдавила в конце концов Марианна, поднимая от его плеча заплаканное лицо.

Драго кивнул.

– Теперь всё. Ты же знаешь, жениться на Эсперансе – мой священный долг. Долг перед страной и перед королём. И нам действительно лучше больше не видеться.

Она тяжело всхлипнула и сдавила его плечо так, будто была на грани обморока. Я стояла посреди прохода и крепко держала за узду Прометея. Я ждала, что Марианна обзовёт меня нищей преступницей или ещё как-нибудь похуже и примется проклинать, а следом предложит себя Драго в качестве любовницы. Но этого не произошло. Несколько раз вздохнув, она подняла голову, вытерла слёзы и улыбнулась ему нежнейшей улыбкой.

– Да, это твой долг. И я желаю вам счастья. Надеюсь, она понесёт в первый же месяц.

А потом она увидела меня и, побледнев, отпрыгнула от принца, точно её ужалили.

– Простите, Ваше Высочество… Мы…

Я махнула рукой и, хлопнув по холке, отправила Прометея в стойло. Он отлично знал куда идти и без моих напутствий.