Мой белый и пушистый (не) дракон

Глава 10

– Просыпайся, мы приехали!

От долгого сидения буквой «зю» спина у меня затекла, однако голова тяжёлой не ощущалась. После пятичасового сна мне стало даже лучше, да и приехали мы действительно засветло. Джон выбрался из кареты первым и подал мне руку. Я сошла сама. Из принципа.

Замок Линдау оказался большим. Хотя нет, он был огромным и представлял собой настоящую крепость, состоящую из нескольких зданий, плотно друг к другу прилегающих и образующих вместе чёткий прямоугольник. Спереди и справа к замку примыкал пруд, а слева он был окружён высоким лесом. Попасть в Линдау можно было только через круглую арку, которая закрывалась сначала деревянными воротами, а поверх ещё и железной решёткой.

– Ну как?

– Впечатляет, – призналась я. – Надеюсь внутренее убранство окажется не хуже.

Джон улыбнулся и, чуть прихрамывая, направился к воротам. Стучать не потребовалось: те распахнулись сами. Скачущий вперёд на Прометее Том, разумеется, уже успел доложить о прибытии хозяев, и вся прислуга высыпала во внутренний двор, чтобы нас поприветствовать.

Первым делом мне захотелось осмотреть фонтан. Он представлял собой поистине великолепное зрелище. Посреди двора на постаменте стояли два борющихся зубра зеленоватого цвета, а из их рогов, голов и спин били крупные струи прозрачной, как слеза, воды. Рассматривая скульптуру во всех деталях, я размышляла над материалом: «Нефрит, мрамор или бронза? И сколько такое, интересно, стоит?»

– Тебе какой больше по вкусу? – спросила я, когда Джону удалось догнать меня. По всей видимости, дорога далась ему тяжело, потому как шёл он медленно и при каждом шаге опирался на трость.

– Мне оба нравятся.

– А мне правый кажется более симпатичным. Так что, им буду я. А ты, выходит, левый.

Мой муж чуть приподнял густые брови. Лицо его вновь сделалось угрюмым.

– Я думал, мы люди, а в твоём представлении, оказывается, зубры.

– Но боремся-то мы так же, как эти двое.

На это Джон ничего не ответил и, взяв меня за локоть, повёл знакомиться с прислугой. Те выстроились в одну большую шеренгу. Прям не слуги, а армия, приветствующая своего генерала: спина прямая, плечи расправлены, одежда у всех чистая и добротная.

– С Дейзи ты знакома, – начал мой благоверный, после того как громко и отчётливо рассказал всем обо мне. Мол, я принцесса и его жена, поженились вчера, но жить планируем вместе долго. Я на это только глаза закатила и поскорее перевала взгляд на Дейзи. Моя прежняя служанка, услышав своё имя, приветливо улыбнулась и сделала книксен. Я ответила ей не менее ласковой улыбкой. Мне было радостно видеть её снова. Всё же Дейзи – единственная, кто меня не бросил после вчерашней церемонии.

– А Присси не приехала? – спросила с надеждой я. Говорливая служанка, несмотря на свой чванливый характер, мне нравилась. Мы были чем-то похожи.

Джон оперся на трость обеими руками.

– Она не захотела, а я не стал настаивать. Здесь у тебя будут другие горничные. Клара, например. Она жена Тома.

Вперёд вышла такая же громадная, как и Том, женщина с большими красными руками и круглым, словно шаньга, лицом. Вся правая сторона этой шаньги была покрыта грубыми шрамами. Такие обычно возникают после ожогов.

– Клара очень сильная. Она всегда должна быть при тебе. Если произойдёт что-то плохое, она сумеет тебя защитить.

– Как пить дать, сумею, – пообещала женщина. – В обиду нашу госпожу не дам.

– А это Энни, – показал Джон на следующую девушку. – Она тоже будет прислуживать тебе. Энни умеет причесывать лучше столичных мастеров.

У Энни не было бровей, и потому, как глубоко сидел на ней чепец, я пришла к выводу, что голова у неё тоже абсолютно лысая, оттого при достаточно миловидном лице смотрелась она странно.

Но среди слуг Джона Энни была далеко не самой диковинной.

Дальше муж представил мне одноногого дворецкого, правая нога у него была своя, а из колена левой торчала деревянная подпорка. За ним стояли пять таких же «необычных» лакеев. У первого из головы рос рог, у второго на обеих руках было по шесть пальцев, у третьего, напротив, всего три, поскольку указательный сросся со средним, а мизинец с безымянным. Четвёртый был худым как щепка, а пятый – без носа. На лице у него чуть ниже глаз просто торчали две красные дырки.

– А это Альберт, – заметил Джон, показывая на карлика, который вышел вперёд, как только мы разобрались с лакеями. – Он мой личный секретарь.

За карликом притаилась повариха. Она не была худой или толстой, но всё её лицо, шею и руки покрывали крупные родимые пятна. Отец рассказывал мне о таких людях. В Шаркани их называют леопардами.

– Это Лурдес. После её стряпни мне обычно хочется проглотить тарелку. – От столь щедрой похвалы Лурдес сначала просияла, а затем пустила слезу. Джон подал ей свой платок, и она принялась в него громко сморкаться.

Я не знала, как на это реагировать. Нет, не на платок и не на сопли. На слуг. Каждый новый был в разы страшнее предыдущего, и, когда мы остановились напротив хорошенькой стройной блондинки, я даже глазам сначала не поверила.

– Это леди Урсула Молвинг, – представил её Джон. – Урсула опустилась в реверансе чуть ли не до пола. Я улыбнулась ей во весь рот. До чего же приятно было взглянуть на что-то прекрасное после всего этого безобразия. – А это её муж Эндрю Молвинг. Мой хороший друг и один из самых образованных людей страны.

И тут до меня дошло. А как только дошло, мне разом поплохело. Урсула была всего лишь закуской, этакой приманкой, чтобы я успокоилась и расслабилась, поскольку самое «сладкое» мой дражайший муженёк приберёг на самый конец. Эндрю прятался за деревом. За высокой плакучей ивой необъятных размеров. И вышел только тогда, когда Джон окликнул его. А ещё Эндрю не был человеком, ибо люди так не выглядят. Они не могут быть одним большим сгустком волос. Уши, лоб, нос, подбородок, шею, руки – абсолютно всё у этого существа покрывала чёрная, звериная шерсть, и не было видно ни одного участка кожи, только большие голубые глаза.