Мой белый и пушистый (не) дракон

Глава 13

Я сидела на кровати, обхватив руками колени. Единственная зажжённая в комнате свеча стояла на столике возле подушек. Пожелав спокойной ночи, Энни хотела потушить её, но я не позволила. Сон никак не шёл, а лежать в темноте и ворочаться с боку на бок я не любила.

Вскоре дверь открылась, и в спальню вошёл Джон. Я знала, что он придёт сегодня, чувствовала, а потому почти не боялась. После спектакля, учиненного нами сначала в его кабинете, а потом в столовой, по-другому и быть не могло. А если ещё вспомнить моё купание…

Он принялся снимать сапоги. Я посмотрела на потолок и мысленно взмолилась: «О, Первый и Фейт, жена его, дайте мне терпения и выдержки сегодняшней ночью!»

– Я не мог не прийти, – словно оправдываясь, произнёс Джон, – но обещание, что я дал тебе, я сдержу. Если ты не захочешь, ничего не будет.

Я молчала. Я не хотела. И знала, что не захочу никогда, как бы хорошо он ко мне ни относился. И всё же после его слов мне стало легче, и я смогла на него посмотреть.

– Как долго они пробудут у нас?

– Не знаю. Но с их отъездом ничего не изменится. Король оставит своего шпиона. Принудит взять меня садовника, конюха или девочку для натирания полов, а она или он будет докладывать ему о нас ещё через кого-нибудь.

– Ясно.

Только сейчас до меня начало доходить, насколько правильно поступил Джон, уехав из гостевого дворца и забрав меня с собой. В первый день меня дико обидело то, что про меня вдруг все забыли, но это бы вряд ли продлилось долго. Слуги так или иначе стали бы докладывать королю о посещении, точнее непосещении моих покоев Джоном, и воспитательную беседу с нами провели бы гораздо раньше, чем через два месяца после свадьбы. В Линдау же я была предоставлена сама себе.

– Элиза и Лурдес сказали, что ты поблагодарила их за ужин.

Я кивнула. Он сел ко мне на кровать. Стараясь не морщиться, я приняла это как данность. Сел и сел. В конце концов это его кровать. Все вещи в доме принадлежат ему.

– Да, они молодцы. Обе. Пока мы с тобой бегали по лестнице и говорили с королём, они решали, чем его удивить и порадовать. Мне составить меню даже в голову не пришло, а Элиза сообразила и подпрягла всех горничных для приготовления блюд.

– Элизе приходилось устраивать званые ужины в доме своего отца, а затем и мужа, поэтому она знала, что делать.

– Да? – искренне удивилась я. – А как она сидела за столом?

– Закрывала лицо плотной вуалью.

– Славно. – Некоторое время мы оба молчали, я собиралась с мыслями. Джон наблюдал за пламенем свечи. Вокруг подсвечника летал пёстрый мотылёк. Огонь манил его, а мой муж то и дело отгонял. За окном ухали совы и пели цикады. Это был приятный шум, и обычно на ночь я не затворяла ставни, чтобы вволю насладиться пением природы. – Спасибо, что заступился за меня за ужином, но не стоило. Твой дед и так тебя недолюбливает, а после того, как ты с ним поцапался, будет ещё хуже.

– Не будет. Хуже, чем есть, уже не будет.

Покачав головой, я натянула на плечи одеяло. С Терезии подуло холодом. Джон встал и закрыл ставнями окна. Ни цикад, ни сов больше слышно не было. Налетев на огонь, мотылёк почернел и упал на тумбочку мёртвым. Мой муж посмотрел на него с сожалением.

– Давай поговорим, Эспер. Раз уж выдалась такая возможность, и мне всё равно придётся быть какое-то время в твоих покоях, расскажи о себе.

Я пожала плечами.

– Мне нечего рассказывать. Ты и без того всё знаешь. Мои родители рано умерли. Я уличная воровка. Два года ездила в деревянном фургоне с человеком по фамилии Бирс. Он развил мой талант к пению и научил танцевать, но потом продал такому же подлецу, как сам, дабы спасти свою шкуру. Сбежав от обоих, я оказалась на улице. Спала, где придётся, попрошайничала и залезала богатым в карманы.

Джон засмеялся. Он выглядел довольным. Настолько довольным, будто я дала ему целый рудголд от доброты душевной.

– Спасибо. Из твоих уст это звучит, как краткий пересказ авантюрного романа. – Я скорчила рожу. Он продолжил улыбаться. – Ты скучаешь по Драго?

– Я не скучаю по Драго. Мне нет до него дела. И не было. Я никогда не хотела замуж. Я носила мужской костюм и выдавала себя за паренька. Я таскала в бордель мадам Прайс дрова и воду, а тамошняя повариха иногда отдавала мне ветчину и сыр, оставшиеся с ночи. У меня даже мысли не возникало участвовать в отборе невест, потому что я не хотела, чтобы у меня снова был хозяин. Но Верховный Оракул и твой дед посулили мне за свадьбу с Драго отличные перспективы, и я решила согласиться. Став королевой, я бы обрела власть, и мне бы больше никто ничего не сделал. У женщин куда меньше свободы, чем у мужчин, но у королевы всё же больше свободы, чем у любой другой женщины.

– Ты хочешь быть королевой?

– Да, – честно ответила я.

Он вновь сел ко мне на кровать и долго-долго смотрел на кроваво-красный балдахин.

– Даже если после смерти короля я подниму бунт против Драго, народ меня не поддержит. Драго популярен, ты и сама это знаешь, а я – нет.

– А если у тебя будет дракон?

– Пока у меня нет и младенца в колыбели.

Я досадливо перевела взгляд на резной шкаф. В отличие от моей старой зелёно-розовой спальни, новая была тёмно-красной. Красный балдахин, красные подушки, красное покрывало. И только спинку кровати да кресла почему-то обтянули белым шёлком.

– Власть не означает свободу, Эспер. Чем больше у человека власти, тем меньше у него свободы. Здесь мы будем гораздо счастливее, чем Марианна и Драго во дворце.

Я покачала головой. Я ему не верила.

– Знаешь, почему я не люблю твоих слуг? Я три года жила среди подобных им. И кого я только за это время ни встречала! И хромых, и безногих, и безруких, и слепых, и одноглазых. Большинство разукрасила война. Каждую ночь мои уши слушали их стенания, каждое утро глаза видели боль на их лицах, а нос ежеминутно чувствовал смрад, идущий от их гниющих конечностей. Мы все вместе просили милостыню. Калеки были моими конкурентами. Иной раз их жалели и давали больше, а иногда давали больше мне, потому как не все богатые любят уродство. И, войдя в твой дом, я будто вернулась туда. В трущобы. В нищету. Я всё вспомнила. Вспомнила то, что так сильно пыталась забыть.