Мой Белый Свет

Глава 1

Открыла глаза и поняла: я в дурке! Белые стены, белый потолок, одно смущает - это камин у стены! Хотя вру, для дурки вон и окно без решётки тоже не вяжется в картинку узора.

Со стоном закрыла глаза, во рту пустыня Сахара, как же хочется пить, где тут мой оазис? А ещё бы в туалет сходить не помешало, странно, из меня что, вся жидкость вниз сбежала?

Тут двери открылись, и в комнату вошла странно одетая женщина, лет так сорока пяти на вид.

- Очнулась!!! - увидела меня она. - Слава светлому богу, пришла в себя! Милая моя, как ты? Как себя чувствуешь?

- Хорошо, - пропищала я, кхым, это что за голос мышки? Это что, мой голос?

- Хочешь чего? - спросила она меня, при этом поглаживая по голове.

- Пить очень хочу. И ... в туалет, - сказала ей свои желания.

- В туалет? Это что такое? - удивилась она, странная она. - А, снова во сне увидела!

- Ага. Я по малой нужде хочу, - сказала более прямо я.

- Поняла, милая. Сейчас помогу. Так, давай, деточка, тихонечко, тихонечко. Вот молодец! - приговаривала она, помогая мне сесть. Как только приняла положение сидя, голову прострелила просто ужасная боль, и комната завращалась. Я закрыла глаза и доверила свою тушку этой заботливой женщине.

Думать не думала, просто переставляла ноги на автомате и шла, куда меня вели. Делала, что говорили делать, и вот я снова на кровати. Уф, я герой.

- Ну вот и умничка. Сейчас я тебя переодену, примешь лекарства и поспишь. А я пока схожу приготовлю бульончик, проснёшься, я тебя и покормлю, - она меня переодела, постоянно приговаривала и, выпоив мне горькую какую-то бяку, уложила, укрыла, и под её бубнёж я и вырубилась.

Открыла глаза, когда в комнату открылась дверь, блин, что же она так скрипит. Хм, голова прошла, только какая-то тяжесть осталась, а той адской боли уже нет.

- Проснулась, милая! Ну и славненько, а то я уж решила будить тебя, - ясно, моя заботушка появилась. - Сейчас мы с тобой покушаем, а потом я тебя искупаю, и мы расчешем твои чудесные волосы.

Она говорила со мной, как с ребёнком или по-другому, как с душевно больной. Но мысли вылетели тут же, как только я почувствовала аромат наваристого куриного бульона, мой живот пропел такую страдальную голодную арию, что женщина засмеялась. Бульон с крошками я съела с большим удовольствием, но как же его было мне мало.

- Знаю, милая, знаю. Мало тебе, но пока больше нельзя, ты, горюшко моё, в беспамятстве десять светил пробыла, сейчас больше нельзя. Вот через часок ещё принесу, - вот это новости. Только почему светил, а не дней? Странно всё, но пока ладно, потом разберусь.

Мне помогли снова подняться, а я с напряжением ждала боли, но, как говорится, Славу Богу пронесло.

А потом меня накрыло. Я увидела свои ноги: они детские, я потёрла глаза, но мои ножки не выросли. Я посмотрела на руки, и они оказались детскими. Я в полном шоке посмотрела на женщину.

- Что такое милая? Что тебя так напугало? - спросила она меня.

Я не могла произнести ни слова от шока, только тыкала на руки и ноги и с огромными глазами смотрела не понимающе на неё.

- Ну что не так? Ну схуднула, ну так я и говорю, что ты в беспамятстве десять светил пролежала, на отваре и парах ложках бульона была.

- Они маленькие, - пропищала я, своим мышиным голоском.

- А какие они должны бы быть у девочки девяти оборотов от роду? - удивилась теперь она.

- Это всё не реально! - прошептала я.

- Ну всё, всё, успокойся! Это, видать, пока ты в беспамятстве была, снова что-то там привиделось, - обняла она меня и стала гладить по спине и голове.

“Так, побудем Скарлет и подумаем об этом завтра!” - решила я для себя.

Меня провели в комнату, в которую до этого водили по нужде, там за шторкой оказалась ванная. Небольшая, но я поместилась, да что уж теперь, девятилетняя девочка в любую почти ванную поместиться.

В таком состоянии, полном шока, я позволяю себя помыть, вытереть и, завёрнутую в огромный пушистый халат, проводить в комнату. Там уже на меня одели кальсоны, по-другому и не скажешь, хотя нет, есть другое слово - панталоны. Следом надели ночнушку до колен, на тонких лямках, а вот сверху юбки, целых две, стою в шоке и не понимаю, зачем это всё. И финалом на меня надели уже платье в пол. Ух, тут что 18–19 век что ли? Я что, попала в прошлое?

- Ну вот, одели, теперь вот присаживайся тут, сейчас приведём в порядок твои волосы, - трещала дама всё время, она помогла мне присесть на стул перед зеркалом, а я смотрела в шоке на то, что я видела в этом зеркале.

Оттуда на меня смотрела действительно маленькая девочка. На вид лет восьми-девяти, с длинными белыми волосами, вернее, златовласка с голубыми глазами. И это точно не я, так как и в детстве я не выглядела вот так. Я с детства была черноволосой и кареглазой смуглянкой, у меня даже прозвище было Цыганочка. А тут полная моя противоположность.

- Саркоша, деточка, да что снова случилось? Что ты снова не так смотришь, как не себя видишь? - взволновалась женщина.

А я одно понимаю: говорить, что я не их Саркоша, точно не стоит. Так, делаем мину страдалицы и изображаем стукнутую на всю голову жертву.

- Я ничего не помню! Совсем, совсем ничего, - проговорила я, и слёзы даже выдавливать не пришлось, они хлынули сами, и в них вылилось и понимание, что я тут только душой, что там, в своём мире я умерла. И теперь мне надо свыкнуться с этой реальностью, и мне страшно.

- Ну, ну, детка, всё будет хорошо. Лекарь говорил о том, что такое возможно. Но мы надеялись, что пронесёт, и то зелье не сработает на тебя, но видно всё-таки не обошлось, и ты потеряла все воспоминания. Саркошенька, давай мы сейчас приведём тебя в порядок, потом ты покушаешь, и мы сядем и поговорим. Хорошо?

Я закивала в согласии. Мне обещают информацию, а она мне очень нужна, очень-очень.

Волосы были, действительно, красивые, после того как их прочесала женщина, они заструились по спине белой густой волной, они закрыли меня, как покрывалом, до самого пояса.