Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 1

Глава 33

Змеевым принадлежали восточные территории империи, прямо по соседству с Азарским алтынатом, его высохшими степями и зловещими пустынями, непрекращающимся солнцепеком и кровожадной мошкарой. Если где-то в этих краях и можно было отыскать холодное местечко, так разве что в сердце того самого негодяя, который так и не написал ответное письмо вашей безутешной, крайне влюбчивой родственнице.

И которого вы все же разыскиваете, главным образом для того, чтобы вбить в него хорошие манеры, а не для того, чтобы выбить для себя несколько кубиков льда…

— Судя по курсирующим по столице слухам, твоя единственная влюбчивая родственница — это ты сам.

Глаз Гордея, пытающегося прийти куда-то со всей этой предысторией, едва заметно дернулся, тем не менее, к глубочайшему шоку всех присутствующих, он не потерял мысль и продолжил ровно с того места, на котором остановился.

Иными словами на территориях Змеевых было жарко.

Невыносимо жарко летом, убийственно жарко — в августе, и именно поэтому, когда в одну из ночей Гордей Змеев проснулся в своей постели от пробирающего до костей холода, он сразу же понял, что что-то тут не так.

Вообразить, что в поместье разом набилась целая толпа хладнокровных отморозков было сложно.

Еще сомнительнее выглядел тот вариант, при котором за те несчастные два часа, которые Гордею удалось подрейфовать в царстве снов, снаружи произошла климатическая катастрофа.

Гордей также не думал, что прислуге удалось бы открыть окно так сильно, чтобы за ним оказались ледники.

Существовало лишь одно достойное объяснение происходящего — в поместье пробралась призрачная тварь.

Поэтому Гордей немедленно вынул из-под подушки припрятанный там на такой случай кинжал и отправился на поиски нарушителя…

— Как ты себе голову еще с такими привычками во сне не отрезал — загадка, — протянул Платон.

Я мрачно посмотрела на Платона.

Иларион закатил глаза.

Евжена уронила голову на сложенные руки.

— Заткнись! — наконец не выдержал Гордей.

— Боюсь, для этого тебе придется достать еще какой-нибудь ки... хпф! Вмпфм!

— Тебе вроде понравились фрикадельки, — невозмутимо сказал Лукьян. — Больше никто есть не стал, не выбрасывать же.

— Спасибо! Итак, на чем я остановился? А, да, точно.

Свет в поместье был погашен, и только полная луна пробивалась сквозь неплотно задернутые шторы, высвечивая на мраморных плитах причудливые узоры. Ручки дверей были покрыты инеем, с потолка свисали сосульки. Дыхание вырывающееся из груди поднималось вверх облаком пара.

Все звуки, казалось, стихли.

Гордей отодвинул одну из штор и выглянул в сад.

По нему неспешно бродила хорошо знакомая женская фигура.

Это была его мать.

На крохотную секунду Гордей зажмурился и с трудом поборол желание броситься наружу и завести женщину в дом. Судя по тому, что растения были в полном порядке, снаружи было куда безопаснее. К тому же подобная картина была совсем не нова. Его мать прекращала бродить по саду лишь тогда, когда ее сбивала с ног усталость. Когда служанки насильно уводили ее внутрь, чтобы заставить поесть, чтобы помыть или переодеть.

Или — когда дядя приезжал в их поместье с визитом.

Мать избегала его.

Она никогда не говорила почему, она вообще ничего никогда не говорила, но стоило только его экипажу подъехать к воротам, как она, вне зависимости от того, где именно она находилась в тот момент, бросала все свои дела и скрывалась в музыкальной комнате, из которой на протяжении последующих часов доносились лишь надрывные стоны расстроенного пианино.

На темном небе хорошо были видны звёзды, одна из которых сорвалась и упала вниз, быстрой, яркой вспышкой, которую Гордей едва успел заметить.

Падающая звезда, да?

Если бы только…

Что-то также упало наверху вместе с сердцем Гордея Змеева.

Нет.

Некоторые вещи ни за что нельзя было исправить.

Гордей сердито задернул штору и снова прислушался.

И тогда с верхнего этажа раздался еле слышный стук каблуков.

Из комнаты, которая уже много-много лет была заперта.

Из комнаты его сестры.

Возможно, это был кто-то из служанок. Несмотря на то, что отец запретил кому бы то ни было заглядывать туда, некоторые из них все равно считали, что запреты запретами, а пыль-то копится, и кто знает, во что она может эволюционировать без присмотра. Так что лучше бы два раза в день все же проводить там влажную уборку.

Два раза в неделю.

Хотя бы раз в месяц, Ваше Сиятельство, побойтесь клещей!

Отметив краем глаза, что охранные амулеты не горели, что было удивительно, ведь усыпить их мог лишь кто-то из членов семьи, Гордей взлетел вверх по лестнице, в три широких шага перемахнул коридор и ударом ноги распахнул дверь. Тяжелая деревянная дверь ударилась о стену, заскрипели старые петли, но внутри — никого не было.

Цок-цок-цок.

Стук каблуков раздался прямо возле Гордея, а потом также резко смолк. Зато на когда-то кроваво-красном, а теперь мутно-бордовом ковре стали появляться вмятины, как если бы кто-то ходил по нему.

Не теряя времени Гордей прицелился и метнул кинжал в направлении призрачных следов.

— Хе-хе-хе.

Мгновенно соткавшаяся в воздухе тень перехватила летящее в нее оружее и сверкнув его лезвием, как улыбкой, спросила:

— Чего ты желаешь? Чего? Чего? Скорее скажи мне!

В комнате поднялся ветер, которого не должно было быть в помещении с наглухо запертыми окнами.

Но прежде, чем Гордей успел ответить, в коридоре раздались еще одни шаги.