Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 1

Глава 40

Если бы сны были материальны, они бы уже задушили меня подобно змеям. К счастью, это были всего лишь эфемерные сюжеты, не способные принести с собой ничего, кроме искреннего желания как следует потрясти головой по при пробуждении.

Так сильно, чтобы из этой головы вылетело вообще все до последней мысли. Так или иначе — терять мне все равно было особо нечего, потому что тех мыслей там было кот наплакал, а умных и того меньше, считай, что и вовсе нет.

Мне снилась всякая ерунда, которую, наверное, и запоминать-то не стоило, но я все равно — запоминала в мельчайших деталях, в надежде на то, что однажды всему этому найдется объяснение.

Светлый бальный зал, в котором оригинальная Дафна Флорианская оказалась впервые. Её ослепил свет потолочных люстр, блеск драгоценных камней на платьях дам и — перспектива наконец-то познакомиться с цесаревичем.

Он стоял рядом с Платоном и смеялся над чем-то, а потом, когда Платон повернулся, увидел ее и замахал рукой, приглашая подойти к ним, Дафна тоже кое-что увидела.

Она увидела темный, едва различимый туман, который обхватывал горло цесаревича подобно газовому шейному платку, который было так привычно видеть на вдовах.

Дафна пригляделась к Платону, затем бросила несколько быстрых взглядов по сторонам, но больше никто не смотрел на цесаревича, больше никто не находил в его облике ничего странного.

Может, что-то случилось с ее глазами?

Она почувствовала, как от волнения загорелись щеки, как пересохло в горле.

Дафна закашлялась, и тогда тонкая женская рука в перчатке протянула ей бокал, который девушка осушила даже не задумываясь.

У напитка был сладковатый, но какой-то неприятный вкус.

Тем не менее выплевывать его обратно было бы верхом неприличия.

— Спасибо.

— Разве он не лучшее из того, что только может предложить мир?

— Что? Кто?

Рука указала вперед.

— Цесаревич. Вам разве не кажется, что он по-настоящему ослепителен? Разве за любовь такого человека не стоит сражаться изо всех сил?

Дафна снова посмотрела на цесаревича, и на этот раз… на этот раз она не увидела ничего, кроме света, подсвечивающего волосы цесаревича подобно короне…

Иногда я даже лиц участников происходящего разобрать не могла. Только слышала их голоса.

Удар кулака по запертой двери.

— Ты совсем рехнулась?!

Песок, раскалённый от жары, звон металла, прищуренные подведенные глаза.

— Ты сказал, что в награду я могу забрать любой меч. А я хочу забрать этого человека.

Шорох платья в темноте.

— Как жаль, что ты уже не сможешь воспользоваться этим даром.

Я резко села, распахнув глаза.

И с удивлением обнаружила, что вместо ковра лежу на деревянной скамейке, стоявшей в тени покосившегося тополя напротив гостиницы.

Которая прямо сейчас, кажется… горела?

Ну да.

Горело предрассветное небо и — гостиница.

Навес уже обвалился, а стекла потрескались и мелким крошевом осыпались на мозаичную каменную плитку, по которой с воплями кругами носилась хозяйка гостиницы.

— Горим! Горим, люди добрые! Горим! На помощь!

В близлежащих домах зажегся свет.

Кто-то из соседей высунул голову в окно.

— Да чтоб ты уже догорела наконец со своим рассадником порока, старая сводница! — рявкнул недовольный женский голос.

— Это я-то сводница?! — замерла на месте хозяйка гостиницы.

— А кто ещё! Как будто бы никто не знает, что у тебя за постояльцы! Только для вида и прикидываешься высокоморальной, фырчишь себе под нос, а деньги-то с них все равно берешь и к себе пускаешь! Да от такого знаешь, что бывает?

— Ну что? Что?

— Место портится, вот что! Как бы у тебя там какая тварь не завелась. Сколько раз мы приглашали жреца, чтобы он провел очистительный ритуал, так ты же не пустила, старая, пот...

— Ещё чего не хватало!

— Вот пусть тебя эти мерзавцы бесстыдные и тушат!

И на этом свет в ближайших окнах снова погас.

К бесстыдным мерзавцам, надо было думать, относилась и я. Какой позор. Бабки на лавке не обсуждали меня только потому, что на той самой лавке сейчас как раз-таки и лежала я.

Что касается остальных, причисленных зоркими соседями к бесстыдным мерзавцам…

Рядом со мной с невозмутимым видом сидел молодой мужчина в военной форме. Его китель был расстегнут, голубые глаза казались опухшими, а густые темные волосы спутались и явно пребывали не в лучшем виде.

Кого-то он мне напоминал.

Так, погодите-ка.

Лукьян так сильно за одну ночь измениться не мог, если только я не проспала нападение на нас пластического хирурга, а значит — он сейчас был внутри!

Вполне возможно, что пожар устроила тварь, чтобы… чтобы скрыть следы! Или ещё по какой-то причине.

В любом случае, нужно было срочно что-то предпринять.

Я подскочила со скамейки так резво, совершенно не удивительно, что я упала.

Запнувшись о чьи-то ноги.

Растянувшись на земле я вперила в незнакомца полный ненависти взгляд.

Но его нисколько не проняло.

Так, опухшие глаза, кто-то рыдающий за стенкой, наверняка это был он. А значит он мог видеть Лукьяна. Что ж, мужик, живи, кажется, какая-то польза от тебя есть.

— Где Лукьян? Парень, который был со мной? — спросила я, снова оказавшись на ногах. — И какой психопат поджёг гостиницу?

Незнакомец нахмурился и задумчиво посмотрел на крышу гостиницы.

— А это разве не ваш? Вас вынес, меня выгнал и вон, лупит какую-то страхолюдину.

Я тоже посмотрела на крышу. Там отчётливо виднелись две фигуры. Паучиха, которая даже не старалась прикидываться человеком, только истерично размахивала гигантскими лапами, и — Лукьян. Который планомерно добивал ее какой-то палкой, вокруг которой была намотана подожженная тряпка, судя по цветочному узору когда-то бывшая шторкой.