Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 2

— Это волчий череп? — поинтересовалась Евжена.

Кто-то бы сильно удивился такому соседу по комнате, но Евжена училась на кафедре медицинской магии. За первый семестр она насмотрелась там таких ужасов, что пронять ее чем-то сейчас было сложно. Что касается меня — я выросла с Платоном. У меня тоже был своего рода иммунитет.

— Это о нем с утра в газете писали? — предположила я. — «Выражаем благодарность за ограбление фамильного склепа господ Пешковых. Все предметы прокляты. Пожалуйста, не пытайтесь вернуть их, теперь они надолго — ваши.»

— Это защитный артефакт, — возразила Надя.

Мы с Евженой переглянулись. Евжена с тяжёлым вздохом покрутила пальцем у виска и вернулась к своим записям.

Уже наступила полночь, но нам было не до сна. Курсовая работа по эффективному управлению магическими ресурсами должна была быть готова к утру, а у нас было пять страниц из сорока заявленных.

На троих.

Но вместо того, чтобы заниматься одной бесполезной работой, Надя придумала себе какую-то ещё, и уже второй час пыталась закрепить на потолке тяжелый волчий череп. Огромный, белый, практически сверкающий. Особенно наводили жути подсушенные веточки лаванды, выглядывающие из его глазниц.

У меня имелись некоторые догадки о том, откуда дует ветер, и это я сейчас вовсе не об оконной щели с палец толщиной. Очень верные догадки, потому что, заметив, что ее объяснение не произвело на нас должного впечатления, Надя добавила:

— Мне его Гордей дал.

— Неужели?

— Да. Он сказал, что это один из самых надежных охранных артефактов, который создал еще наш прадед. Именно поэтому наше поместье так хорошо защищено. Артефакт оберегает не только от потусторонних сущностей, но даже от людей с недобрыми намерениями. Все, что нужно сделать — это правильно его закрепить.

Похоже, пользуясь тем, что его отец на данный момент буквально ничего не видел, Гордей решил вынести родовое поместье целиком. Все, что не было намертво привинчено, служило его попыткам выпендриться.

— У нас есть охранные лампы в коридорах, — отметила Евжена.

— Которые не сработали в прошлый раз!

— Так и ваши артефакты, как я помню, не очень-то помогли при нападении.

— Ему обязательно висеть на потолке?

— Там поверхность ровнее.

— Надя, он не будет там держаться.

— Я что-нибудь придумаю!

Может, все мы ошибались. Может, не так уж сильно Гордей любил Надю. Его вполне устраивало быть единственным ребенком своих родителей, и теперь он в тайне надеялся, что этот череп упадет и разобьет Наде голову.

— Почему он все время подкидывает нам какое-то барахло? — вздохнула Евжена.

— Это не барахло!

— Даже жаль, что он не иностранный студент, — поддержала Евжену я. — Так у нас бы оставалась хоть какая-то надежда на то, что его развернут на таможне.

— Послушайте, я учусь на артефактора. Я вам говорю, это очень хороший артефакт, надо просто уметь им пользоваться. Гордей не имел в виду ничего плохого. Он очень переживает, что с нами может что-нибудь случиться. Просто он не всегда ясно выражает свои мысли…

— Он презентовал Илариону отрезанную лягушачью лапу, — сказала я. — Это выглядело жутко.

Словно Илариону больше не о чем было волноваться. Император не оставил без внимания ни то, что в ходе нападений Иларион каждый раз оказывался в эпицентре катастрофы, ни то, что одно из них было спровоцировано Змеевыми. По пятам за Иларионом теперь ходили охранники, а помолвка с Надей балансировала на тонкой грани. Особенно после того, как Чеслав Змеев уже дважды проигнорировал направленный ему императором вызов во дворец.

Гордей все только усугублял.

— Это на удачу! Да, обычно дарят кроличью лапку, но он перепутал! С кем не бывает?

— Он умыкнул из архива портрет нашего потока и сжег.

— По изображениям людей можно навести на них злые чары. Мы не знаем, кто на нас нацелился. Или на что он способен.

— На прошлой неделе я нашла у себя в сумке ящерицу, — мрачно добавила Евжена.

— Это был голем-охранник, — зажмурилась Надя. — Гордей надеялся, что в случае опасности…

— А все остальные почему не получили ничего подобного?

— Может, ты ему больше остальных нравишься, — пробубнила Надя.

Это натолкнуло меня на мысль. В последнее время даже я заметила нечто странное. И Платон, и Гордей стали обращать повышенное внимание на Евжену.

Причины Платона я хотя бы знала. На кафедре медицинской магии его больше никто не способен был выносить, он и сам не горел желанием с кем-то еще общаться, по его мнению, его круг общения и так был столь велик, что в нем можно было запросто потеряться. Еще Платону, наверное, пришлись по душе слова отца о том, что, если его так сильно привлекает медицинская магия, ему следует просто жениться на целительнице, вместо того, чтобы пытаться усидеть на двух стульях, и в итоге оба их до смерти расшатать. Хороший медик в семье лишним не будет.

Но интерес Гордея был необъясним.

С другой стороны, может, Змеевым бы тоже не помешал медик. С головой там было плохо у всех.

Это что же получается, любовный треугольник теперь будет выглядеть вот так? Одно только неизменно, что один угол тупой, а второй — мой брат.

— Эй, Евжена, — позвала я. — Если бы ты выбирала, то ты бы выбрала Платошу или Гордея?

— А я могу взять деньгами? — уточнила Евжена.

— Нет.

— Тогда Платошу.

Это была очень хорошая новость.

— Вас уже посылали на практические занятия? — спросила Евжена.

Я отрицательно покачала головой.

Медики дежурили в городском госпитале каждое воскресенье, артефакторы получили направления в городские мастерские, студенты духовного управления помогали с храмовыми службами и городскими церемониями, даже второкурсники кафедры бытовой магии по указанию ректора разбирали бардак в архиве, и только мы бездельничали.

Потому что найти для нас место практики было непросто. Но наставник Громов нашел. В самом конце зимы мы, второкурсники кафедры боевой магии, получили в подарок коробку с костями.