Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 3

Где-то в поезде, стремительно ползущем по маршруту «Санта-Петра — Лесть-Апатьево», пылал пламенным гневом Антипий Саблин. Заложник отчетов, инструкций, согласованных начальством способов передвижения и врожденной неспособности чихать на правила по причине хорошего иммунитета и вовремя сделанных прививок.

А нас в Девичьем пансионе ждал весьма холодный прием.

Может, дело было в том, что мы не зарегистрировались у секретаря.

Может, виной всему была природная нетерпимость местных к столичным снобам.

А может — все из-за того, что заклинание швырнуло нас в кабинет директрисы, наши чемоданы — на ее лакированный стол, и без того прогибающийся под тяжестью бумаг, а недожёванный Платоном пирожок — в ее напудренный лоб.

Антипию Саблину должно было быть стыдно. Из-за него досталось ни в чем не повинной женщине. Ужасный человек.

Глаза директрисы Девичьего пансиона, Ароньи Петровны Святкиной, изучали представшую перед ней картину барахтающихся на полу тел с ленивым отвращением. Ее темные волосы были стянуты в тугой пучок, на строгом черном платье холодно поблескивали золотистые пуговицы.

Дверь открылась, и в кабинет под вопли секретаря неспешным шагом прошествовал Лукьян.

На практических занятиях по боевой магии мы узнали, что создание кругов перемещения требовало огромной силы, концентрации и опыта. Этим могли похвастаться лишь единицы. И даже так после переноса одного только себя магу полагалось падать в обморок.

К Лукьяну закономерно возникали некоторые вопросы.

Он успешно рисовал один круг за другим на огрызке бумаги, ладони, рубашке, тягал через него любую толпу, и в перерывах между перемещениями еще умудрялся навалять призракам. Что у него были за бездонные магические резервы?

Лукьян отмалчивался. Принимался кашлять. Прятался в часовне, в медицинском корпусе и за справочником целебных трав, одолженным у Евжены. Когда понимал, что ему уже вообще никто не верит, обещал объяснить как-нибудь потом. Вот только это самое потом все никак не наступало.

— Мои извинения, — Лукьян прикрыл дверь, отрезая нас от лишнего источника шума. — Координаты из-за спешки смазались.

Учитывая то, что рисовал он пирожком с повидлом на полу, чудо, что мы не оказались замурованы в стене вокзала. Думаю, Антипий Саблин сейчас как раз прикидывал, как объяснить причину, по которой ему удалось угробить нас, даже не покидая столицы. Я бы написала в отчёте — подавились.

Директриса постучала длинными ногтями по столешнице и сцепив пальцы в замок протяжно вздохнула.

— Практиканты императорской академии? По направлению Столичной жандармерии? — на всякий случай уточнила она и ловко вытащила из верхнего ящика стола несколько анкет.

— К вашим услугам, — подтвердил Лукьян.

— Я ожидала, что вы будете несколько… старше. И несколько… позже.

Тишина вынуждала кого-нибудь что-нибудь сказать. В девяти случаях из десяти самой быстрой реакцией обладал Платон, самым уничижительным тоном Гордей, а Лукьян имел привычку выставлять собеседника дурачком, так что, пока все они переглядывались, слово взяла я.

— Мы решили не терять времени.

Зато мы потеряли куратора. Если побег от него можно так назвать. Но у нас не было выбора. Иначе мы бы потеряли Платона.

Аронья Петровна вздохнула:

— Разве с вами не должно было быть еще одного человека?

— К несчастью, он заболел, — вздохнул Лукьян.

Его выражение лица было столь печальным, что Аронья Петровна забеспокоилась. Она охнула, черты ее лица расслабились, казалось, она искренне хотела знать:

— Что же с ним случилось?

— Рожа треснула, — сказал Платон.

Лицо Ароньи Петровны посуровело.

— Что ж, — заключила она, кашлянув и вдумчиво постучав стопкой бумаг по столу, — будем работать с вами. Хотя я и не представляю себе, как. Я настоятельно просила прислать мне… — ее губы задрожали от видимого недовольства, — только девушек. Этому требованию соответствует только одна из вас. Она может остаться. Молодым людям придется уйти. Я забочусь о репутации этого заведения. Как и о репутации его воспитанниц. И я не потерплю… — продолжила она, набрав в грудь побольше воздуха.

Запросы Ароньи Петровны были слишком далеки от реальности. Хотела бы я посмотреть на то, как Аронья Петровна выгонит Саблина. Пять минут, и это будет уже его пансион.

— Вам бы наоборот стоило просить, чтобы девушек совсем не присылали, раз уж именно они у вас пропадают, — любезно перебил ее Лукьян.

— И тем не менее, — взмахнула рукой Аронья Петровна. — Это пансион для молодых барышень. Мы не просто так не принимаем сюда… Молодых людей, — в этом слове было столько желчи, словно все молодые люди мира сделали что-то ужасное лично ей. — Воспитанницы должны быть сосредоточены на учебе, на создании благоприятного образа в обществе, думать о будущем, готовиться к роли хранительницы очага. Им совершенно ни к чему лишние, — ее ноздри раздулись от волнения, — соблазны!

На последних словах ее ладонь с грохотом обрушилась на столешницу.

— Но ваш секретарь мужчина, — отметила я. — И некоторые наставники тоже.

— Это другое дело, — сказала Аронья Петровна. — Льву Егоровичу уже так много лет. К тому же — все они ответственные семейные люди. Но юношей вашего возраста, — ее пристальный взгляд упёрся в Платона, видимо, как в наиболее опасный, по ее личному мнению, соблазн, — я очень хорошо знаю. Вам нельзя доверять. Стоит только вам оказаться в цветнике, как тут же…

— Мы превратимся в земляных червей? — поинтересовался Платон.

Он не уважал даже собственную администрацию, посторонней чопорной даме и вовсе не на что было рассчитывать.

— Хватит накалять обстановку, — шикнула на него я.

—Вы не можете отослать нас только из-за каких-то своих предрассудков, — попытался дипломатично вмешаться Змеев. — Мы знаем, что к вам уже приезжали из жандармерии для предварительной оценки инцидента. Хотите сказать, там были одни девушки?