Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 6

Считалось, что обладатели магии были благословлены богами.

Антипий Саблин считал, что это заблуждение. Маги куда чаще оказывались богами прокляты, а по-настоящему благословлены были разве что те счастливчики, которым не приходилось работать с людьми. И в особенности — со студентами Императорской академии.

Антипий Саблин сам когда-то был таким студентом. Он знал, о чем говорит.

Или скорее думает. Говорил он с окружающими слишком редко для того, чтобы его бесценные логические выкладки перевернули сознание тысяч недалеких подданных империи вверх тормашками. Именно поэтому единственным, кто то и дело оказывался болтающимся вверх тормашками, оставался сам Антипий.

За что?

Он сердито потер глаза, стараясь, чтобы очки при этом остались на месте и не сдвинулись ни на сантиметр.

Проблемы Антипия Саблина начались давно, но чуть больше полугода назад они обострились как ангина в начале зимы. Церемония распределения в императорской академии, едва не захлебнувшаяся в наводнивших ее потусторонних тварях. Нападение на цесаревича. Нападения на глав старых семей. На фоне падения числа магически одаренных детей за последние годы при росте числа потусторонних существ и в особенности — потусторонних существ высокого порядка… Все это говорило о том, что кто-то за кулисами затеял что-то масштабное.

Антипий серьезно относился к своим обязанностям, он провел в архивах кучу часов, исписал заметками бесчисленные стопки тетрадей, перевернул вверх дном отчеты за прошедшее десятилетие, чтобы прийти к выводу о том, что прямо сейчас кто-то пытается отворить запечатанные много веков назад стихийные двери…

— Чтобы что? — прервал полет его мысли шеф Кемский, хмуро отодвинув протянутый Антипием отчет на самый край стола.

— Тот, кому удастся подобрать пять ключей к пяти дверям, обретет власть над всеми элементами, богами и духами, — сказал Антипий.

Так. Ладно. В его голове это звучало куда внушительнее.

— Это кто тебе сказал, твоя бабка?

— Это написано в храмовых книгах, — возразил Антипий. — Я понимаю, выглядит не очень убедительно, но у меня такое чувство, что это все объясняет. Я пока добрался не до всех старых пророчеств, но…

— А знаешь, какое чувство у меня, Саблин?

— Какое?

— У меня такое чувство, что, когда судья Змеев спросит у меня, почему у нас столько нераскрытых дел, а я ему расскажу сказочку про пять элементов, таинственные пророчества и магические двери, про храмовые книги, большинство которых, если ты не в курсе, написал в свое время Тирентий Хилков, который был слепым, безумным и страшно любил пугать людей страшилками, так вот у меня такое чувство, что в ответ на все это судья Змеев предложит мне заняться наконец делами, а не придумывать всякую ерунду. Чего я и тебе желаю, Саблин. Прекрати тратить рабочее время на, — он неопределенно помахал ладонью над отчетом Антипия, — на это.

— Я трачу свое личное время.

— Выйди.

И Антипий вышел из кабинета шефа, хотя очень сильно хотелось — из себя.

Судья Змеев.

Антипий уже давно заметил, что неприятности почему-то, вот так загадка, кто отгадает, тот, наверное, получит кинжалом в бок, приключались с определенной группой студентов академии, в числе которых, вот так совпадение, был и Змеев-младший.

Может, поэтому судья Змеев так злился?

Потому что Антипий был прав и что-то тут было нечисто?

— Он злится, потому что твой отец настраивает против него Совет, — сказала Ульяна Пешкова, пытаясь вдеть нитку в иглу.

— Это твой отец настраивает против него Совет.

— Мой отец говорит: «Мне кажется, кто-то из нас зазнался». С намеком. А твой: «Змеевы обнаглели». Почувствуй разницу.

— Говорят, я бесчувственный человек.

— Ты себе льстишь. И прекрати уже преследовать этих студентов, что ты в них вцепился, как в последнее ведро в песочнице?

— Кто бы говорил! Ты закошмарила всех новых сотрудников! У нас и так работать некому. Эти разбегутся, и что? Кто по всем заданиям будет мотаться? Снова я?

Именно поэтому ему так и не подписали заявление об увольнении, понятно? Из-за Ульяны Пешковой он был тут практически в рабстве!

— Вот что они все тебе сделали?

— А вот ничего! Ничего они не сделали, ясно? Когда рядом такая яркая и интересная женщина… — Ульяна демонстративно тряхнула черными волосами. — И ничего!

— Ты для них старая, — припечатал Антипий. — Ты для меня была старая, когда я пришел. А для них с тебя, наверное, уже песок сыпется. Оставь их в покое.

— Если ты пытаешься найти друзей со схожим уровнем интеллектуального развития, то…

То красноречивый взгляд Платона Флорианского намекал на то, что это — не вариант. Никто не собирается дружить с тобой, очкарик. Никто даже не планирует здороваться, ясно тебе?

Антипий Саблин никогда в жизни не становился жертвой насмешек. В детстве другие дети были к нему равнодушны, в юности предельно вежливы, и наконец сейчас никому бы и в голову не пришло с таким презрением таращиться на его прическу. Особенно, когда обладатель презрительного взгляда сам выглядит так, словно с утра его собирали вороны!

Даже невероятно избалованная младшая сестра Антипия себе такого не позволяла!

Это был опыт, который Антипий Саблин хотел вычеркнуть из памяти.

Вызов на допрос Илариона Таврического мог стать последним, что Антипию бы удалось сделать в своей недолгой и бессмысленной жизни, но именно вызов на допрос Платона Флорианского стал тем, о чем он — ужасно сожалел. Антипий как-то раз пересекался с его отцом и, боги, насколько же они были разными. Там, где маршал Флорианский предпочитал делать вид, что людей вокруг него не существует, его сын ставил себе целью заставить всех и каждого — усомниться в собственном существовании.

— Я надеюсь, вы понимаете, что нам с вами лучше сотрудничать, — сказал Антипий. — Поэтому рассказывайте все с самого начала.

Ранее он уже тонко намекнул на загадочные обстоятельства тех инцидентов, в которых Платон Флорианский принял непосредственное участие, особо акцентируя внимание на том, что ему бы хотелось понять, какую роль в них сыграл сын судьи Змеева. Флорианский и Змеев, по информации Антипия, еще с летнего военного лагеря для наследников влиятельных родов были на ножах, так что вытянуть интересующую его информацию не должно было быть трудно.