Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 14

Обсуждение подарков было решено отложить на потом.

Гордей Змеев открыл журнал посещаемости танцевального класса за последний год и спросил:

— Сколько всего было исчезновений?

— Вместе с Авророй?

— Как ее можно считать, если она призрак? — удивился Платон. — По-моему, исчезла, и спасибо большое. Меньше призраков, меньше проблем.

— Выйди отсюда и скажи об этом другим воспитанницам, — предложила я. — Или учителям. Все они ведут себя так, что я скорее поверю в то, что это я призрак, а не Аврора.

Гордей снова задумчиво уставился в журнал посещаемости.

— Аврора Глинская? — уточнил он.

— Думаю, да. Как я поняла, она сирота. Из ближайших приютов тут только приют госпожи Глинской. А она известна тем, что дает наиболее перспективным воспитанникам свою фамилию. Если хочешь притвориться кем-то, очень хороший вариант. К тому же, разве она не из твоей семьи? Если ты не помнишь среди своих родственниц никакой Авроры, то, стало быть, это наша новая знакомая.

Я задумалась. Это ведь был тот же самый приют, в котором выросла Надя Змеева, разве нет? Какое странное совпадение.

— Тогда здесь что-то не так.

— Неужели? — спросил Лукьян.

— Сам посмотри.

Гордей передал журнал Лукьяну.

— В чем проблема? — нахмурился Платон.

— В этом.

В крайнем левом углу располагался столбец с фамилиями воспитанниц, а все остальные столбцы соответствовали дате занятий в танцевальном классе. И, если воспитанница присутствовала на занятии, на пересечении фамилии и даты ставился жирный крестик. В Девичьем пансионе посещаемость составляла половину годовой оценки, так что желающих прогулять можно было пересчитать по пальцам, и в особенности — прогулять практически целый год. Это был один из последних журналов, который заполнялся прямо сейчас, его Гордей принес с собой прямиком из танцевального класса, и судя по этому журналу, Аврора Глинская посещала уроки танцев не более трех последних дней за все время, прошедшее с начала учебного года.

Так, словно только ровно три дня назад она появилась в пансионе. Вот только это не могло быть правдой. Ведь в журнале учета академических переводов Ароньи Петровны была указана лишь одна новая воспитанница, да и то вписанная туда стирающимися чернилами — я.

И подобных краткосрочных периодов посещения было еще несколько. Девушки появлялись ровно на три дня, а потом также внезапно исчезали. И это повторялось каждые четыре недели.

— Нужно проверить прошлый год, — вздохнул Лукьян. — И другие курсы. А потом сравнить все полученные имена с нашим списком пропавших. Уверен, они совпадут. Никто из пропавших девушек с самого начала не принадлежал миру живых.

В первый раз архивные записи не дали нам ровным счетом ничего. Потому что мы не знали, куда смотреть, и слишком быстро приняли на веру то, что было написано в официальных отчетах. Однако теперь общая картина выглядела совсем иначе.

Первое, что нам пришлось проверить — это реальность происходящего.

Если последняя пропавшая девушка была призраком, то почему ими не могли быть и все остальные пропавшие девушки? Тогда нам бы не пришлось ломать голову над тем, почему за пределами инцидентов никто из воспитанниц не помнит своих пропавших соседок. Им некого было помнить. Пропавшие девушки никогда не были реальными людьми. Время их исчезновения совпадало с последней записью посещаемости танцевального класса. Они ходили на занятия не больше трех дней. Не присутствовали на общих портретах, сделанных в начале года. Зато их имена значились на бланках вступительных экзаменов, которые, если судить по степени помятости и выцветания, были куда новее всех прочих бланков от той же даты.

Словно кто-то специально подложил их в стопки, чтобы запутать следы и создать видимость присутствия, которого на самом деле не было.

Это объясняло ненормальность поведения участников инцидентов. Исчезновений было так много, что по коридорам уже давно должны были бродить одни лишь призраки. Вот только ничего подобного не наблюдалось. Более того, даже при условии, что семьи всех пропавших девушек были разбросаны по империи как разлетевшиеся по полу стеклянные бусы, почему никто из них не поднял шум? Среди них были не только купцы и мелкие государственные служащие, но и дипломированные маги, влиятельные аристократы, почетные выпускники Императорской академии.

Почему же ни у кого из них не возникло желания заявиться в пансион и самому разобраться в происходящем?

Нам удалось найти отметки о том, что все они лишь по одному разу посетили Лесть-Апатьево. Более того — сделали богатые пожертвования под предлогом помощи пансиону в память о пропавшей девушке. До этого не написав ни одного письма на адрес пансиона.

Как они узнали об исчезновении с таким-то уровнем вовлеченности?

Пансион направил им дорогие поминальные венки.

Несмотря на то, что по заверениям всех этих семей они не собирались хоронить девушек до тех пор, пока не будут обнаружены тела.

— Я ничего не понимаю, — пожаловался Платон. — Если у них были дочери, и они пропали, то почему они так спокойны? А если их не было, то почему они не посчитали странным получение поминального венка для неизвестной барышни с их фамилией? Их не смутили разговоры с охотниками жандармерии? Никто из соседей и родственников не задал им никаких вопросов? Об этом ничего не написали в газетах? Это же полный бред!

— Не совсем, — сказала я.

Платон вопросительно посмотрел на меня.

Я же перевела взгляд на лежащий передо мной лист, куда я выписала фамилии всех, затронутых инцидентами семей и — даты исчезновений.

— Ты исходишь из того, что девушка либо есть, либо ее нет, — пояснила я. — Но варианты на этом не заканчиваются. Что если она была, но… раньше?

Ярцевы.

Туманковы.

Лопины.

Деевы.

Кельские.

Все эти фамилии казались мне ужасно знакомыми, и я наконец-то поняла почему. Но, прежде, чем я смогла придумать, как объяснить свои выводы и не показаться сумасшедшей, в разговор включился Лукьян.