Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 16

Котелок у Гордея Змеева определенно варил. Вот только мало кому это варево пришлось бы по вкусу. Большинство людей весьма неохотно глотают кипяток.

Мимо меня просвистела увесистая пыльная книга. Она врезалась в тонкую полку. Полка вспыхнула и за секунду осыпалась пеплом вниз. Стена за ней пошла трещинами.

— Хватит убегать!

С потолка отвалились и с противным треском рухнули на пол несколько крупных мозаичных плит, только чудом не расколовшись о чью-то голову.

— Тебе надо успокоиться, — сказал Лукьян, уходя от прямого столкновения. — А не продолжать выдумывать всякие ужасы. Или озвучивать их. Только пугаешь себя и всех вокруг. Все вовсе не так страшно.

Ближайший стеллаж опасно накренился и заскрипел ржавыми петлями.

— Не заговаривай мне зубы!

— Пока что единственный, кто тут треплется без умолку, это ты. Да еще и не по делу.

— Хватит ругаться, неудачники. Начинайте драться.

— Я пытаюсь!

— Это был сарказм.

Тут и там вспыхивало пламя, которое немедленно задувало ветром, призванным Лукьяном, или заливало водными чарами Платона, но — ненадолго. К тому же — заливало не только пламя. Мои волосы повисли сосульками, а длинная юбка прибавила в весе раза так в два. Я тоже хотела засветить кое-кому молнией. Но использование подобной магии в сыром, набитом деревом помещении, будучи в воде — это верный путь в больничку.

Зеркальце Авроры снесло со стола прицельной стихийной волной и отправило в темноту коридора, вид на который теперь открывался из любой точки архива, благодаря огромной дыре, на месте которой когда-то располагалась дверь.

У меня задергался глаз.

— Очень надеюсь, что все это было частью твоего плана, Лукьян, — сказала я, спародировав его недавнюю интонацию. — У тебя ведь был какой-то план?

У меня не было плана, у Платона был единственный план на все случаи жизни, и он включал в себя сплошную импровизацию, а Гордей планировал войти в историю как обладатель самого провального тактического мышления в истории. Нужно было обладать очень низким уровнем интеллекта, чтобы пытаться устроить поджог в замкнутом помещении, полном легковоспламеняющихся предметов.

— Засчитывается даже план здания, — добавил Платон.

Он прищелкнул пальцами, и водяной хлыст, потушив разом несколько возгораний и превратив бесчисленные документы в жалкую мокрую кашу, сбил Гордея с ног. За секунду до этого Змееву почти удалось схватить Лукьяна за ворот и впечатать кулак ему в лицо. Это было совсем близко.

— Эй!

— Можем ли мы вернуться к конструктивному диалогу? — без особой надежды на успех поинтересовался Лукьян, оказавшись на безопасном расстоянии от нашего вспыльчивого друга.

Гордей сплюнул.

— Думаешь, это все, на что я способен?! Я куда опаснее, чем может показаться! Не вышло никого надуть, ха! Поджилки уже затряслись от страха?!

— Согласен. Твои манеры способны обращать людей в бегство. Не от страха, а от отвращения. Пожалуйста, не подходи ближе. Вдруг это заразно? Я все еще дорожу теми ошметками репутации, которые у меня остались. По крайней мере, у меня располагающая внешность и приятный характер, не хотелось бы, чтобы что-то из этого в ближайшее время изменилось.

— Приятный характер? Пока что из тебя выходит какой-то опереточный злодей, — сказала я.

— Я не опереточный злодей, — обиженно ахнул Лукьян.

— Поверю, если ты похохочешь для проверки.

— Ха. Ха. Ха. Я прошел?

— Да. Не та тональность.

— Это не смешно! — сердито ткнул в меня пальцем Гордей, поскользнувшись на обледенелом полу в попытке подняться. — Ты что, не понимаешь, в какой ситуации мы находимся?

— Точно не на конкурсе юмористов. Так что воздержись от выставления оценок. И больше не бегай вокруг меня. От тебя летят искры. Комендантша потом обнаружит пару прожженных дыр на платье, унюхает запах дыма, и, знаешь, что тогда будет? К моему и без того нелестному общественному портрету добавится пара вредных привычек. Люди скажут, что я падшая женщина. Бегай вокруг Платона.

Платону плевать, что там про него скажут.

— Это все, что тебя волнует?!

— Я не думаю, что это тот самый момент, когда мы заводим разговор о смысле жизни.

— Что там с планом? — сказал Платон.

— О, у Хилкова наверняка есть план, — мрачно проговорил Гордей. Растопив лед к вящему неудовольствию Платона, он медленно поднялся на ноги и сцепил руки в замок. Пять столбов пламени протянулись от потолка до пола, заключив Лукьяна в клетку. — Он планирует убить нас, а вину за наши смерти свалить на несчастный случай во время магического инцидента. Чтобы избежать проблем с законом, когда об этом станет известно.

— План здания и в самом деле сейчас был бы очень кстати, — не отклонялся от изначально выбранной им темы Платон.

Лукьян со вздохом потер указательным пальцем точку между бровей. Даже у него, закаленного какофонией предсказаний, напеваемых вещими птицами, от криков Гордея разболелась голова.

— Если бы я хотел убить тебя и избежать проблем с законом, я бы просто вызвал тебя на дуэль. И убил.

Я мысленно согласилась с этими словами. Лукьян вел себя подозрительно. Но я сильно сомневалась, что его целью были наши пышные похороны. Были куда более простые и надежные способы отправить нас на тот свет. Они даже не требовали никаких действий. Совсем наоборот. Нужно было просто не наступать Платону на ногу всякий раз, когда он уже собирался озвучить, на сколько именно лет выглядит наставница Белладонник, не поздравлять с юбилеем наставника Громова от имени всего нашего курса перед контрольным тестом за полугодие или даже — подождать.

Я была знакома с Лукьяном достаточно долго для того, чтобы понимать — он бы подождал. Мы способны были убиться сами на ровном месте, да еще и настолько нелепо, что окружающие бы и вопросы постеснялись задавать. К чему дополнительные усилия?

— Ха! И это говорит трус, который не принял от меня ни одного вызова!