Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 18

Антипий Саблин выглядел бледным и нервным.

Смертельно уставшим.

Его огромные мешки под глазами были не способны скрыть даже его же собственные гигантские очки, а его лицо излучало плохо скрываемое разочарование.

Миром в целом, его работой в частности и нами — где-то в промежутке.

— Почему вместо того, чтобы сражаться с противниками вы сражаетесь друг с другом?! — не выдержал наш куратор, когда Платон и Гордей, натолкнувшись друг на друга в ходе драки, в очередной раз сцепились между собой. — Командная работа — это основа любого успешного задания. Сразу после нее идет надежный план…

— Вон там наш планировщик валяется, у него спросите, что нам делать дальше!

— … Молчать! И наконец последний фактор успеха — личное мастерство каждого.

— Но ведь у вас самого нет ни команды, ни плана, ни мастерства, — задумчиво отметила я.

К счастью Антипий Саблин был слишком далеко, чтобы меня услышать.

— Я мастер, — уверенно заявил Платон.

Благодаря серии заклинаний примитивных преобразований ему удалось превратить большую часть снега вокруг нас в ледяные иглы, которые он с упоением швырял в теневых противников.

Какие-то из них застревали.

Какие-то проходили насквозь.

Одна воткнулась в землю прямо перед зазевавшимся Гордеем и вынудила того пропахать носом добрых пять метров в направлении центральной лестницы.

Он встал и отряхнулся как раз вовремя для того, чтобы не оказаться погребенным под стальным бюстом поющей девушки, который с грохотом обрушился вниз.

— Ломастер, — добавила я.

Антипий Саблин выглядел как человек, который по какой-то нелепой случайности все еще жив, работая за пятерых своих уволившихся, заболевших или попросту более искусных в уклонении от работы коллег, без какого-либо намека на отпуск в обозримом будущем, так что я справедливо полагала, что он также не слишком регулярно ходил на обед.

Антипий Саблин, должно быть, функционировал исключительно на утреннем кофе и злости.

Не удивительно, что его тощей персоне так и не удалось качнуть весы битвы в нашу сторону.

Он очень старался.

Но сначала у него закончились патроны, затем ножи, а терпение и вовсе покинуло его еще где-то при рождении, так что он, полностью наплевав на тот факт, что теням удавалось копировать направленные против них чары и воспроизводить их с удивительной точностью, с упоением расшвыривал бесчисленных и безликих противников в разные стороны, попутно уничтожая идеальное плиточное покрытие двора пансиона, изменяя, искривляя и приводя в движение ландшафт посредством своих чар. Использование земляной стихийной основы в таких масштабах затрагивало все вокруг. Вид огромных кратеров, столбов песка и пыли, ям, канав и вырванных с корнем деревьев скрашивали стремительно пробивающиеся из-под все еще белеющего поверх всего этого безобразия снега — подснежники.

В которых с видом спящего красавца, напрашивающегося на чудодейственный поцелуй, лежал Лукьян.

— Хватит притворяться, — запыхавшись процедила я, в очередной раз пробегая мимо дерева желаний, под которое Лукьян предпочел отползти, чтобы минимизировать любую возможность своего участия в потасовке.

Тени, которые после нескольких безуспешных попыток наконец-то освоили счет до пяти и двинулись в сторону человека, который не только игнорировал их на протяжении всей схватки, но и в принципе решил заранее прикинуться мертвым, моментально переключили свое внимание на меня. Смекнув, что любые чары будут отражены тенями, и куда сильнее ударят по мне самой, я не нападала, предпочитая старое доброе бегство. Стоило бы попробовать бой врукопашную, но я нисколько не улучшила свои навыки со времен церемонии распределения. Мне оставалось только бегать вокруг дерева желаний.

— Почему вы все прицепились именно ко мне?

— Ты желаешь знать это? — пропела со стороны лестницы тень Вари Саблиной, накручивая на палец прядь волос. — Хи-хи-хи.

Я немедленно захлопнула рот и зашла на новый круг.

Когда капитан Раскатов говорил, что мне стоит подтянуть свою физподготовку, уделить особое внимание кардиотренировкам и подкачать мышцы на ногах, если я не хочу в будущем опозорить славный дом маршала Флорианского своими убогими навыками ближнего боя, он, наверное, имел в виду начинать тренировки не прямо во время сражения, но — я сделала, как смогла.

Никто не смог бы обвинить меня в том, что я не пыталась.

— Готова поспорить, у тебя же даже глаза открыты, — продолжила я отчитывать Лукьяна. — Вставай и дерись.

Если бы мне доплачивали за мотивационные речи, вышло бы совсем немного. И все же это было бы сильно лучше, чем ничего.

— Он делает все это для того, чтобы так ничего нам не объясняяяяяять, — долетел до меня далекий гневный вопль Гордея, которого подкинуло вверх на добрых три метра очередным всплеском магматической магии, а после швырнуло в сторону.

Я могла только позавидовать его исключительному слуху. Ах, наверное, это все ежедневная игра на пианино. Людям, которым из музыкальных инструментов светило освоить разве что ложки, никогда не понять. Мне показалось подозрительным то, что Лукьян ничего не ответил, так что я развернулась, чтобы убедиться, что его нечаянно не зашибло каким-нибудь обломком стены…

Только для того, чтобы обнаружить, что никакого Лукьяна под деревом уже нет.

Раздался громкий скрежет, перекрывший собой звук, с которым Антипий Саблин все это время от досады стискивал зубы, безуспешно пытаясь выжать хоть какую-то пользу из своих железных набоек. Они были явно заговоренными, но, судя по тому, что тени не отшатывались от Антипия с воплями боли и ужаса, магические потенциалы были скорее схожи, чем различны, так что толку во всех этих ударах было очень мало.

С крыши пансиона посыпались обломки черепицы. На фоне огромной бледной луны, сверкающей в небе, как насмешливый глаз кровожадного циклопа, выросла еще одна тень. Густая. Черная. Имеющая хорошо узнаваемые очертания дракона.