Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 19

— …После этого я немедленно воспользовалась веткой для того, чтобы атаковать теневого монстра. Но почему-то вместо того, чтобы честно сражаться, тень трусливо метнулась к часовне. Вопиющее неуважение. Ко мне лично и ко всем магам в общем. И насмешка, к слову. Ведь кто из нас двоих нечисть? Кто тут от кого должен спасаться в часовне? Вот именно, что я! Вы согласны?

Мой собеседник нервно забарабанил пальцами по столешнице.

Ах, я всегда знала, что из меня получится блестящий рассказчик, только посмотрите на этого трясущегося в предвкушении слушателя.

— Поэтому я постаралась как можно скорее восстановить справедливость и тоже бросилась к часовне, пока все остальные были слишком заняты и не видели, что враг пытается сбежать от нас.

К ритмичному стуку пальцев добавилось едва слышное сопение.

Сам виноват.

Какой нормальный человек будет сидеть прямо под полу распахнутым окном в таком же полу распахнутом халате?

Только тот, кто планирует в ближайшие две недели шмыгать носом.

— Вы можете сказать — зачем? Зачем ты за ней погналась, Дафна? Прямо как все остальные мне сказали. Но почему я должна была стоять на месте? Ведь тень же не просто так сбежала. Она сбежала, чтобы в спокойной обстановке придумать план получше и уж точно нас убить при следующей попытке. Я такого допустить не могла. И только поэтому обрушила на пристройку, в которой располагалась часовня, всю мощь своей магии молний.

Мне показалось, кто-то громко заскрипел зубами.

Конечно.

Ему лет-то сколько?

Зубы поди вставные.

И даже если золотые, многое ли это меняет?

— Это не сработало, — продолжила я. — Дерево не горело. И часовня тоже не шелохнулась. Хоть бы кусок черепицы от нее отлетел… Нет. Так что ничего такого уж страшного не произошло…

Я как раз добралась до кульминации, когда глаза ректора Змеева налились кровью.

«От недосыпа», — сразу смекнула я.

Бедняга.

Очень его жаль.

Но кто заставлял его устраивать разборки в такую рань?

Уж точно не мы.

Если бы не вопли Ярослава Серафимовича, сотрясающие коридоры академии два часа к ряду, нас бы тут вообще не было.

Почему он так злобно таращился?

Нехороший это был взгляд. Такой, что сразу становилось понятно, будь он самоцветным — никто из нас бы не выжил.

Разве что Лукьян. Благодаря его прокачанному умению сливаться со стеной.

Так что, если что и не давало нашему ректору спать, так это муки совести. Очень хотелось в это верить. И так ему и надо.

— В чем, — сквозь зубы процедил он, чеканя слова, — заключалась цель вашей практики?

— В расследовании, — сразу же ответила я.

— В поджоге, — предположил Гордей.

— И убийстве, — уверенно подытожил Платон. — Тут мы, конечно, провалились, вы совершенно правы в своем недовольстве, Ярослав Серафимович, — покаянно сказал он, — нам всем очень жаль. Но, уверяю, мы приложим все силы к тому, чтобы исправиться. Найдем и добьем.

Ректор Змеев тяжело вздохнул и перевел взгляд на Лукьяна.

— Еще варианты будут?

— Так, а что я неправильно сказал-то?

— А зачем я тогда все поджег?

— Голоса в своей голове спроси, нам тоже интересно.

— Помолчите, а? Судя по всему, все варианты неправильные.

— Цель нашей практики заключалась в статистической, аналитической и теоретической помощи охотнику Саблину. В наблюдении за ходом расследования без активного вмешательства. Для получения профессионального опыта в профильном направлении магической деятельности, — без запинки отрапортовал Лукьян, нисколько не растеряв благодушного настроя.

Больше он ничего не сказал, что в некотором роде вынудило Ярослава Серафимовича поубавить свой пыл, потому что, ну кто-то ведь все знал, да? Наверное, еще и безукоризненно этому знанию следовал. Хотя бы один человек. Уже хорошо. Можно было работать над ошибками, если хотя бы один человек в комнате был готов признать их наличие.

Взгляд ректора резко потеплел, в нем даже засветилась благодарность.

Мне его было жаль.

Если Лукьян и готов был что признать, так только то, что ректор, как и все остальные — не блещет умом. Это только пессимисты вечно опасаются, что их окружают дураки. А Лукьян был оптимистом. Он не видел ничего плохого в том, что те его окружают. Зачем ему вокруг толпа умников? Как водить их за нос?

— Да ладно?

— А зачем же мы тогда…

Другое дело — вот эта самая публика.

— Именно, — хмуро подтвердил ректор, дурной настрой вернулся к нему очень быстро. — А вы что сделали?

— Мы придерживались своих целей, — сказал Лукьян.

Уже открывший было рот ректор Змеев с силой захлопнул его. Былая симпатия к Лукьяну вылетела паром из его ушей. Он весь покраснел, надулся и сердито хлопнул кулаком по столу.

— Да неужели?!

Все молча перевели свои взгляды на меня.

— Что? — еле слышно процедила я.

— Я не могу врать, — шепнул Лукьян.

— Я не могу врать своему дяде, — уточнил Гордей.

— Мне уже давно тут вообще никто не верит, — вслед за остальными отмазался Платон.

И бремя объяснений с администрацией свалилось на мои хрупкие и невероятно лживые плечи.

— Мы старательно придерживались целей нашей практики, — обреченно закатив глаза к потолку подтвердила я. — Что демонстрируют наши дневники практики. В них описан подробный ход практики, подчеркнуто наше участие. Строго в рамках заданных целей. И все это утверждено нашим куратором, так что давайте поверим официальным документам, а не чьи-то домыслам. В общем, если вам для отчетов выше надо, то вот. Версия. Вполне достоверная.

Отклонившись назад, ректор выдвинул один из ящиков своего стола и после недолгих поисков выудил из него четыре плотные картонные папки разной толщины, на каждой из которых сверху красовалась жирная подпись Антипия Саблина и печать жандармерии.

Неторопливо взяв в руки самую толстую папку, на которой без угадывались мои инициалы, ректор открыл ее, вдумчиво поглядел на первый лист и тут же захлопнул.