Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 26

— Звучит ужасно. И почему тогда сюда отправили нас? — недовольно поинтересовался Гордей. — Я буду жаловаться. Это попытка убийства. Мы еще студенты. Второкурсники. У нас пока нет даже разрешения на ношение зачарованного оружия!

— У тебя сейчас заговоренный нож из кармана выпадет, — подсказала я.

— Ладно я, — костяная рукоятка мгновенно скрылась в кармане шубы. — Я все равно ношу. Потому что могу себе позволить штрафы. Но как насчет этих нищебродов? — он эмоционально ткнул пальцем в нас с Лукьяном. — У них с собой только вера в счастливое стечение обстоятельств. Ничего попроще не нашлось?

— Это самое простое, что было, — сказал Антипий Саблин.

— Как будто бы кто-то в это поверит.

— А куда было вас посылать? Зачищать обвалившийся этаж Пограничной башни? Ловить сбежавших из нее преступников? Очень смешно. Я взял вас на самое безопасное задание из возможных. И вы бы это поняли, если бы умели дослушивать то, что вам рассказывают, до конца.

— Дедушка добьется вашего увольнения, если со мной что-нибудь случится.

— Ох. Ну теперь я вроде как даже заинтересован в том, чтобы с вами что-нибудь случилось.

— Молодец, Гордей, — похвалила я.

— Я знаю.

— Это был сарказм.

— Что-то я не понял, — вскинулся Платон. — А чего это мы нищеброды?

— А кто вы еще?

— Да у тебя все нищеброды, — сказала я. — Даже, наверное, Иларион.

— Ха! Он хуже всех. Знаете, сколько корона должна моей семье? И мы еще что, должны отдать им Надю? Я вот не согласен. И дедушка тоже. Дедушка вообще сказал, что…

— Мы готовы дослушать, Антипий Савельевич, — прервал его Лукьян, а жаль. — Пожалуйста, не обращайте внимания на Гордея. Мы его таким уже нашли.

С другой стороны — может и правильно. Если уж разговор свернул к Наде, это только вопрос времени, когда Гордей выведет его к злодейской природе предсказателей, вероломстве Хилковых и оседлав своего любимого конька примется донимать Лукьяна.

— Ладно, следующий кто перебьет меня, в наказание будет за ним присматривать. Если плохо присмотрит, зачту практику автоматом в тот же момент, и в дневнике напишу такую характеристику, что хоть сразу в Совет империи.

— Эй!

***

Вслед за первым испугом пришел закономерный вопрос — как так вышло?

Для того, чтобы разом воздействовать на разум стольких людей, изменить их воспоминания, вмешаться в их чувства, стереть даже самые крошечные материальные свидетельства существования не только предметов, но и людей, требовалось немало сил и совершенно уникальные знания. К тому же для ментального воздействия, как правило, требовался контакт с жертвой. Не обязательно прямой, достаточно было магического проводника, а магическим проводником могло послужить практически что угодно — кольца, письма, даже иголка, подброшенная под дверь.

Но что стало проводником на этот раз? С чем каждый человек в империи постоянно взаимодействовал? Как и до чего было проще всего дотянуться неизвестному мастеру проклятий? Ведь не обошел же он в самом деле все дома от южной до северной границы, разбрасывая иголки.

Разгадка должна была найтись в Девичьем пансионе.

Раз уж он вновь возник на картах, стало быть, дурное дело завершено, и, даже если сам преступник сбежал, там могли остаться его следы.

Охотничий корпус жандармерии приготовился к худшему. К тому, что, когда они войдут в пансион, им понадобятся мешки для костей, платки для слез и лекарство для желудка. Шеф Кемский даже пытался отстранить от дела Антипия Саблина. Одной из предполагаемых жертв была его младшая сестра. Как можно было надеяться на то, что он не лишится самообладания и не наделает ошибок? Антипий не стал спорить, но предупредил, что у всего есть последствия. Или он участвует в операции, или операция в скором времени понадобится шефу Кемскому.

Шеф Кемский сказал:

— Ну чего ты сразу начал? Я ведь только предложил.

Вот только попасть в пансион никому из охотников так и не удалось.

Окружавшие его проклятые чары заставляли бесцельно нарезать круги даже блуждающие повозки, самочувствие ступивших в густой черный туман чар стремительно ухудшалось, и в довершение — лес вокруг пансиона буквально кишел призраками русалок. Они прятались за ветвями в своих лошадиных формах, следовали за проезжающей повозкой горящим хищным взглядом, смеялись, когда даже кони-големы с их железными сердцами, хрустальными глазами металлическими душами принимались издавать тревожное дребезжание, так похожее на испуганное ржание настоящих лошадей.

Пытались ли они напасть на кого-то из охотников?

И да, и нет.

Пока те находились в повозке, русалки лишь наблюдали за ними. Но стоило охотникам попытаться сойти с тропы, углубиться в лес, развеять чары хотя бы на небольшом пространстве, повесив на ближайшее дерево благословенный амулет — русалки принимались визжать, бросались к амулету как стая голодных псов и разрывали амулет на части, а после вновь затихали, потом, синхронно хихикая, оборачивались к тому охотнику, который повесил амулет и преследовали его до тех пор, пока не загоняли обратно в повозку.

И повозка вновь принималась бегать по кругу под мелодичный смех как на детской карусели.

Охотники тревожно всматривались в лица русалок.

Хотя на первый взгляд, ни одно из этих лиц не было похоже на лица учениц или наставниц академии, это никого не успокоило. Потому что внешность русалок была изменчива как вода.

Сражаться с русалками оказалось делом не из легких.

В обычных условиях, их без труда удавалось подавить чарами огненного типа, но здесь все заклинания неизменно летели обратно в их авторов. Заговоренные хлысты заставляли русалок разбегаться в любой другой ситуации, но здесь оружие мгновенно вылетало из рук охотников и намертво застревало в рыхлой сырой земле.

Охотничий корпус нес потери, и по большей части эти потери были — материальными.

Зная прижимистость шефа Кемского, все мысленно попрощались с премиями на ближайшие десять лет.