Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 31

Слова «стихийная дверь», произнесенные Лукьяном, обладали поистине магическими свойствами. Они мгновенно приободрили Антипия Саблина, да так, что он буквально за несколько секунд раскидал всех нацелевшихся на него русалок и оказался возле нас.

Его волосы выбились из хвоста и грязными сосульками свисали вниз, одно из стекол очков было сильно исцарапано, а на скуле отчетливо наливался синяк.

— Вы уверены? — обратился он к Лукьяну.

Лукьян встал, отряхнул штаны, которые и без того выглядели на порядок лучше, чем у всех остальных, и сказал:

— Да.

Платон окружил всех нас толстой стеной льда и, тяжело дыша, присел на корточки, вытирая со лба пот.

Статуи русалок молотили по стене острыми каменными когтями и карабкались вверх, в лучшем случае у нас было минут пять, но это была хоть какая-то передышка.

За мутной преградой все еще можно было различить цветной всполох метнувшейся к алтарю невесты и невозмутимую фигуру человека в красном, продолжающего ритуал. Он вновь принялся листать книгу, пока огонь разгорался все сильнее. Вырвав из книги очередную страницу, он бросил ее в огонь, как и предыдущую, и произнес:

— Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать опрометчивое обещание.

Повторив фразу, он вернулся к перелистыванию страниц книги.

— Кажется вы его хорошо знаете, — решила наконец внести ясность я, посмотрев на Антипия Саблина.

— Не сказал бы, — устало вздохнул он.

— Антипий! — заметно развеселившись, закричал из-за ледяной стены человек в красном, чей слух оказался необычайно острым. — Антипий, ты меня даже не представишь? Это так на тебя не похоже. Ты просто позволишь своим подопечным умереть в неведении? Я в тебе так разочарован.

— Сам представься, урод! — крикнул в ответ Гордей.

— Не нужно с ним разговаривать, — мрачно взглянул на него Антипий.

Но человеку в красном оказалось достаточно и такого приглашения.

— Конечно, мы с Антипием друг друга знаем. Очень хорошо знаем, мы ведь так долго работали вместе, — пропел человек в красном. — Он не рассказывал? Нет? Ну что ж. Обидно, конечно, но ладно. Я его друг, его напарник, — продолжил он, — Роман Пешков.

Пешков.

Готова поспорить, все мы одновременно подумали об одном и том же.

Именно Пешковы были теми, кого недавно ограбили. Несколько бесценных проклятых артефактов бесследно исчезли, и никто не мог сказать, как именно вору удалось проскользнуть мимо охранных чар. Но если это был тот самый человек, который сейчас стоял перед нами, тот, кто утверждал, что он Роман Пешков, разве охранные чары семейного склепа не пропустили бы его?

Вот только…

В числе Пешковых, насколько я могла вспомнить, никогда не было никого похожего.

Так откуда же он взялся?

— Это ложь, — между тем покачал головой Антипий. — Не слушайте ничего из того, что он говорит.

Хмыкнув, Роман Пешков больше ничего и не сказал.

Да и зачем? Не похоже, что в ближайшее время мы могли хоть что-то ему сделать.

Мой взгляд скользнул к придавленной камнями кукле-ловушке. Антипий велел нам не слушать ничего из того, что говорит Роман Пешков, называя все его слова ложью. Ложью было и то, что это Роман Пешков? Но кукла-ловушка определенно была изготовлена из вещей служащего жандармерии. И она целенаправленно бросилась на человека в красном. И реакция Саблина на эту встречу… Его вспышка тогда у ворот пансиона… Кем же еще мог быть, человек в красном как не напарником Антипия? Что вообще Саблин хотел всем этим сказать?

Погодите-ка.

Когда все только началось, разве он не утверждал, что Роман Пешков не человек?

Одна из статуй смогла пробить стену насквозь и теперь размахивала внутри нашего импровизированного убежища рукой, стремясь расширить дыру и влезть в нее целиком.

Ох, нет, не о природе Романа Пешкова стоило сейчас думать.

— Я так и не понял, как кто-то может открыть здесь какую-нибудь дверь, — меланхолично произнес Платон, разглядывая интерьер. — Стихийную или нет. Тут вообще нет никакой двери. Ни одной. Нигде.

В огонь полетела третья страница.

— Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать обманчивую надежду, — торжественно произнес Роман Пешков.

Лукьян вздохнул.

Антипий Саблин немедленно принялся нас просвещать.

Как оказалось, стихийная дверь не являлась дверью в полном смысле этого слова. Это была лишь разновидность магической печати, которая сдерживала часть мощи разбитой на части души Первого предсказателя. Отворить дверь значило уничтожить печать, и, как у любого магического ритуала, у этого древнего ритуала запечатывания существовали свои условия отмены. Именно их и называли ключами.

Что же из себя представляли эти ключи?

На этот вопрос мог ответить любой человек, который слышал считалочку о вестниках или хоть раз играл в Птичий клин с помощью колоды-оракула.

Слезы, сны, иллюзии, пророчества и шансы.

Такими были ключи.

В красном платье к алтарю — так звучала первая строчка считалочки, и именно такой была первая стихийная дверь, дверь воды, которую запечатала Вестница сердечных клятв.

— Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать неискреннее признание, — донеслось до нас.

В храмовых книгах было написано, что если бы в мире нашлась девушка, связанная обязательствами, которая встретила бы Первого предсказателя во сне, полюбила его всем сердцем, поклялась посвятить ему всю свою жизнь, отказалась от собственной помолвки и принесла бы это обещание к его образу, одетая в свадебный наряд — тогда печать на стихийной двери воды начала бы разрушаться.

Так что, на самом деле, сейчас мы уже не могли помешать открытию стихийной двери. Невеста была здесь. Раз она пришла сюда, а Роман Пешков призывал стража, значит, все прочие условия были выполнены. Вот только, где здесь был образ Первого предсказателя?

— Мужик в драпированных шмотках, — Платон некрасиво ткнул пальцем в сторону статуи мужчины, раскинувшего руки. — Это точно он. Больше ничего похожего тут нет.