Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 38

Я приготовилась к интеллектуальной дуэли. Битве умов. Противостоянию мудрости и силы духа.

Каменные львы сидели по обе стороны от тяжелой железной двери. Дверь выглядела столь ржавой, что я уже сейчас могла представить тот душераздирающий скрип, с которым ей пришлось бы отвориться. После подобных скрипов люди, как правило, лишаются сна. Каменные львы выглядели не новее. Материал сильно потемнел, а в некоторых местах даже потрескался. В глубине их глаз горел огонь, и, стоило нам приблизиться, как в тишине на два одинаково низких и монотонных голоса прозвучала загадка:

— Что находится дальше? Мечта или надежда? Отвечай! Отвечай! Отвечай!

— Итак? — обратилась я к Бахиру.

Когда я посмотрела на него, он выглядел по-настоящему оскорбленным.

— Это слишком ничтожный вопрос для столь великого существа как я, — вздыбив шерсть на загривке прошипел он. — Одно только предположение, что я снизойду до ответа на что-то столь мелкое, унижает мою личность. Это не загадка! Это подделка! И вкус у нее как у вчерашней газеты! Как смеют жалкие куски камня сомневаться во мне?

Жалкие куски камня только что не покрутили лапами у виска.

Я поняла, почему у Лукьяна были такие круглые глаза, когда вместо его сиятельной персоны я решила взять с собой вот это. Лукьян, прости меня, я была не права. Я куплю тебе самую большую шоколадку, которую только смогу отыскать.

— Проще всего будет разбить их и покончить с этим фарсом! — сверкнул глазами проревел Бахир. — Я могу гарантировать, что после такого восстановить их не удастся ни при каких обстоятельствах. Даже чары временной петли тут будут бессильны. Так что можно будет не опасаться внезапного возмездия в самый неподходящий момент.

И он свирепо обрушил одну из лап на пол, послав во все стороны паутину трещин.

Я прикрыла глаза ладонью.

Я почувствовала себя обманутой.

Я насторожилась.

— Кто что-то говорил о чарах временной петли? — поинтересовалась я прежде, чем пушистый комок нервов успел кинуться в атаку.

Вряд ли Лукьян стал бы рассказывать об этом Илариону и его не внушающему никакого доверия коту. Это была вроде как немного лишняя информациях в случае с ними. Он даже Платону, Гордею и Антипию Саблину ничего не потрудился объяснить прежде, чем разыграть из себя проводника не в духе, так что я могла сейчас только посочувствовать тому, как они сломя голову носятся по столице, а их никто, то есть вообще никто, в упор не видит.

Платон по такому случаю нахамит вообще всем вокруг, и на стене академии что-нибудь нехорошее нарисует и зачарует так, что не сотрешь.

Какой кошмар!

Хоть бы догадался левой рукой, чтобы потом не опознали!

Право, у Лукьяна была очень своеобразная манера заставлять людей чувствовать себя пустым местом. Это был какой-то совершенно особенный уровень психологического давления, который я бы никогда не пожелала испытать на себе. Любому человеку с ранимыми чувствами пришлось бы нелегко после такого. Оставалось лишь радоваться тому, что у Платона, Гордея и господина Саблина на троих из всех возможных чувств нашлось бы разве что чувство собственной важности. Это была такая мишень, что от нее отскакивали совершенно любые снаряды.

— Нам, звездным котам, известно все, что является секретом, — с гордостью пробасил Бахир. — Такова наша природа. Мы постоянно слышим тайны и загадки. Они текут по миру, как бесчисленные реки, поют, как поют русалки в шторм, кричат, как кричат чайки над бушующим морем. Мы улавливаем их тонкий ароматный запах. Без труда можем представить их вкус. Стоит только умолчать о чем-то в нашем присутствии, как это станет нашим знанием, сокровищем, достойным того, чтобы полакомиться им в ненастную ночь.

Про себя я отметила, что, получив возможность продемонстрировать хоть кому-то свою способность говорить, Бахир от столь небывалой радости изъяснялся как поэт в температуре.

Его сверкающий взгляд переместился ко мне, и в этом взгляде мне на секунду почудилось что-то зловещее.

Знает все, о чем ты умолчал, да?

И что же ты собираешься делать с этим знанием?

Я не сомневалась в том, что Бахир не станет нападать на меня, но и полностью доверять ему и расслабляться в его присутствии я не собиралась. Монстр есть монстр. Даже если он умеет разговаривать и выглядит столь трогательно пушистым, это не гарантирует, что ему не придется по вкусу какая-нибудь ваша часть.

Но не было ничего хуже, чем показать свой страх кому-то вроде Бахира, так что я постаралась придать своему лицу выражение, которое, как я надеялась, не оставляло сомнений в том, что в действительности я ужасно разочарована. Да, именно так Разочарована. С большой буквы.

— В общем, ответа на загадку ты не знаешь, да?

Если бы я хотела все тут разнести, ты был бы мне не нужен! С этим я бы справилась и сама. Весь смысл заключался в том, чтобы избежать лишнего шума и необратимых разрушений. Я бы просто пошла с Лукьяном, если бы знала, что грубая сила, это все, на что ты способен. Лукьян бы тоже прекрасно все тут, совершенно случайно, разумеется (просто так удачно встал, махнул рукой, да и львы были какие-то уж больно древние, сами развалились, от времени, так бывает), уронил и разломал.

А потом бы еще полчаса кашлял для конспирации.

Никто не хочет платить за уничтоженных каменных львов, ясно тебе?

Перед отправлением ректор весьма угрожающее пообещал, что, если мы возьмем с собой на практику свою обычную удачу, и превратим курортный край в бесплодную пустыню, он вычтет стоимость ремонта, счет за который непременно придет в академию, и что еще более вероятно на его имя — из наших стипендий.

Я не только больше никогда не увижу ту стипендию, я еще и должна академии останусь после выпуска!

Меня очень быстро захлестнуло негодование, не оставив места ни для каких других чувств и переживаний.

— Я что, должен отвечать на что-то столь примитивное? — поразился Бахир.

Он что, пытался казаться умнее, чем был?