Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 47

Были те, кто начинал свой рассказ издалека, те, кто начинал его с покашливания, с сопения, предсмертных хрипов, с отвлеченного вступления. Аврора начинала не только со всего этого разом, но еще и с того, что страшно таращила глаза, и это задавало повествованию определенный тон.

***

На заре времен в чистом поле возвышался холм, на холме стоял храм, и там — годами никто не прибирался. Никаких прихожан. Никаких подношений. Статуи покрывались пылью, окна затягивались паутиной, а фрески осыпались на пол, и поблизости не видно было даже ни одного разбойника или дебошира, который бы прилепил их обратно жвачкой пусть даже из хулиганских побуждений.

Это был храм вестников, и в народе он не пользовался популярностью от слова — совсем. Проблема, возможно, заключалась в самих вестниках.

Во всяком случае — отчасти.

В отличие от богов, являющихся воплощением стихий, вестники были хранителями мирового порядка. Они не принадлежали к какой-то конкретной стихии, их силы не были ограничены ее возможностями. Вестники были лишь сторонними наблюдателями, присматривающими за стихиями, за их богами, духами и — Первым предсказателем, за этим парнем и вовсе нужен был глаз да глаз.

Именно поэтому вестники черпали свои силы из законов мироздания, а не из стихийных элементов. Чтобы никто из тех, за кем они должны были следить, не мог повлиять на их решения.

Они были очень близки к людям, внимательно слушали все их молитвы и желания, всегда старались исполнять их, решать возникающие проблемы, предотвращать грядущие бедствия и нести заблудшим душам свет.

Так как они сами это понимали, конечно. Очень буквально. Что создавало недопонимания на каждом шагу. От вестников старались держаться как можно дальше, опасаясь всевозможных бед и несчастий, а их храм очень быстро стали называть Заброшенным. Даже жрецы не решались его посещать.

Вестница сердечных клятв покровительствовала истине.

Она следила за тем, чтобы сделки не нарушались, а обещания выполнялись. Помогала увидеть подлинную суть вещей. Осознать свои настоящие чувства. Отыскать в зеркале неподдельное отражение души.

Но истинный облик некоторых вещей ужасен, правда болезненна, а обещания невыполнимы.

Невесты просили о том, чтобы возлюбленные хранили им верность до самой смерти, и, стоило тем бросить всего один взгляд на другую красавицу, их и в самом деле немедленно настигала смерть. Торговцы молились о том, чтобы непременно вернуться домой из поездки, какой бы сложной она не оказалась, и, повстречав в далеких краях свою смерть, их души еще долго блуждали по свету, ища дорогу к родному порогу, обретали покой лишь постучавшись в родную дверь, до этого успев перепугать всех вокруг. А кто-то хотел узнать, каким он станет через несколько лет, и видел в зеркале истлевшие кости.

Вестник безнадежных битв покровительствовал славе.

Он мог помочь разнести ваше имя по свету, одержать победу в любой битве, остаться в памяти людей на века, стать героем легенды. Он помогал обрести мужество и небывалую смелость.

Но у всякой победы есть цена, и она бывает ужасно высокой. У всякой известности есть неочевидная тень. И тень эта — зависть. Получив почести и славу люди обнаруживали себя совершенно одинокими, жизнь казалась им бесцельной, а близкие — готовыми в любой момент всадить нож в спину предателями.

Вестник непрошенных шансов покровительствовал удаче.

Он одаривал людей везением и помогал в исцелении, но иной раз это везение совсем не ощущалось везением. Человек мог сломать ногу и пропустить важную встречу. По дороге на ту встречу его бы непременно поджидал разбойник с острым ножом, но где теперь был тот разбойник? Никто не знал о нем и даже не мог ничего подобного предположить. Зато сломанная нога была прямо здесь и после молитв об удаче выглядела колоссальной насмешкой. Даже если заживала она очень быстро.

Вестница судьбоносной скорби покровительствовала смерти.

Она помогала справиться с утратой и найти утешение. Она никого не убивала, не проклинала и не терзала от нечего делать, она всего лишь старалась предупреждать людей о грядущей кончине, чтобы они могли успеть попрощаться и завершить все свои дела. Для этого она даже принимала облик их близких, когда являлась им под окна, чтобы сообщить эту грустную весть. Ей и самой было так тоскливо, что она неизменно принималась рыдать каждый раз. Без исключений.

И это выглядело весьма и весьма пугающе.

Но даже она не могла сравниться с Вестником неизбежного ужаса, который покровительствовал страху. Потому что вот он-то как раз пугал всех вокруг совершенно осознанно.

Он предостерегал от нарушения законов мироздания, совершения злых дел и наказывал тех, кто плевать хотел на те самые предостережения, несмотря на все те красочные кошмары, что снились ему по ночам, раскаты грома, сверкающие над его домом и завывания призрачных псов за его дверью. И, хотя больше всех по башке неизменно получал Первый предсказатель, Вестнику неизбежного ужаса приходилось также гоняться и за злыми колдуньями, обнаглевшими духами, алчными драконами, свихнувшимися богами и — тараканами, которые развелись в заброшенном храме в масштабах, приближающих мир к катастрофе.

— Не уверен, что это достойное использование небесного артефакта, — сказал Вестник безнадежных битв, когда Свирепая свирель с грохотом обрушилась на очередного усатого нарушителя.

Вестник неизбежного ужаса ничего ему не ответил.

Он к тому моменту уже ненавидел вообще всех вокруг — тараканов, других вестников, булочки с изюмом, которые за обе щеки уплетал Вестник непрошенных шансов и — Первого предсказателя, который те самые булочки принес и развел тут царство крошек, а теперь взобрался на ближайшую колонну и истерично визжал, требуя, чтобы кто-нибудь извел всю ту мерзость, что его стараниями бегала по полу туда-сюда. Вестник неизбежного ужаса мог только сердито скрипеть зубами. Если бы кто-то хотя бы протирал пыль… Но нет. В нелегком деле уборки Первому предсказателю неизменно мешало его раздутое самомнение.