Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 48

Несмотря на толпы призраков, пауков размером с дом, лягушек-людоедов, красавиц с хищными взглядами и красавцев с острыми когтями, которые они ловко прятали за блеском сверкающих нитей жемчужных браслетов, главной опасностью в Азарском алтынате все же были — торговцы. Но вовсе не потому, что все в этом далеком заморском крае было так уж дорого. Совсем наоборот. Там все было очень и очень дешево.

Но — с подвохом.

Нигде больше вам не удалось бы отыскать скрытые в пыльных бурях базары, на которых день за днем собирались бы злые колдуны, те, кто хотел за бесценок продать проклятые вещи, и те, кто надеялся всучить кому-нибудь огромные проклятые сундуки с золотом за сущую мелочь, и — ни одного случайного прохожего. Что, в общем-то, и сводило на нет всякий смысл столь желанного обмена и нарушало баланс международной торговли сильнее, чем попытки кого-то из предков Гордея Змеева пририсовать на купюре с и без того высоким номиналом — лишний ноль.

Колдуны приходили засветло, сверлили друг друга недобрыми взглядами до самого заката и с тоскливыми вздохами расходились по домам, пока голодная луна насмешливо хихикала за их спинами.

Нищие мальчишки пробегали через подобные базары со смехом и пустыми карманами.

Богатые караваны, направлявшиеся в столицу, пересекали их с непоколебимостью горной скалы, ни с кем не заводя разговора и никому не протягивая руки.

Аврора тащилась по одному из них, стуча каблуками от негодования и чемоданом — просто потому, что это был весьма тяжелый чемодан. Ее волшебные глаза позволяли ей видеть истинную суть вещей, и для нее азарский базар выглядел еще более уродливым, чем для любого другого человека. Она видела каждую склянку яда, замаскированную под благоухающие цветочные духи, каждую груду костей, замаскированную под драгоценности и каждого человека, в котором было уже куда больше от чудовища, чем от человека.

Злая дрожь проклятий.

Всполохи нарушенных клятв.

Аврора почувствовала себя дурно.

А затем ее внимание привлекло движение справа.

Продавщица в синей шали, женщина, наполовину скрытая в тени прилавка, разговаривала с молодым мужчиной. Это был немного односторонний разговор. Мужчина выглядел настороженным и свирепым, на боку у него висела изогнутая сабля, а над его головой, невидимая для глаз обычных людей, но для Авроры подобная сверкающей звезде, горящей в абсолютной темноте, мерцала вязь обещания. Это был столь яркий свет, что он не оставлял сомнений — каким бы ни было это обещание, человек, давший его, очень старался его сдержать.

— Ах, молодой господин, — поманила его продавщица. — Хочешь, предскажу тебе твою судьбу? Подойди сюда скорее. Вижу, возлюбленную твою совсем рядом с тобой, — ласково продолжила женщина, но уже следующие ее слова заставили бы кого угодно по-настоящему испугаться. — Также близко, как и твою смерть.

Аврора остановилась и посмотрела на прилавок. На нем лежали волчьи черепа, высушенные цветы и свечи. И одна из них загорелась в тот же миг, когда молодой мужчина тоже посмотрел на нее.

Такое старое проклятие.

— Теперь ты скажешь, что его жизнь зависит от этой свечи, — вмешалась Аврора.

Ее голос был очень тихим. Таким тихим, что его практически невозможно было расслышать, к тому же она стояла довольно далеко. Вот только за прилавком был не человек, и слух у продавщицы был невероятно острым, она мгновенно напряглась и настороженно посмотрела на Аврору. Аврора сделала несколько шагов вперед, подойдя почти вплотную к прилавку и протянула руку к той самой свече, без малейшего сомнения тонкими пальцами сдавив ее фитиль.

— Что он будет медленно угасать. Минута за минутой, пока свеча не догорит до конца, и единственный способ избежать этого — сделать то, о чем ты попросишь. А попросишь ты отдать тебе сердце. Ведь, съев его, кто-то из твоих детей сможет распорядиться чужой жизнью куда лучше, чем прежний хозяин.

Последние слова были сказаны уже куда громче. Аврора хотела, чтобы незадачливый молодой господин, который едва не стал жертвой чудовища, понял, что ему следует убраться как можно дальше от этого базара и как можно быстрее.

Огонек свечи потух.

Черепа на прилавке начали медленно рассыпаться в труху, уносимую ветром.

Цветы — чернеть.

Свечи — плавиться одна за другой.

Лицо продавщицы обиженно вытянулось. Она издала возмущенный звук, который больше всего походил на кваканье. Но, прежде, чем Аврора успела сказать что-то еще, прежде, чем раздался еще один недовольный визг лягушки-оборотня, рядом с Авророй воздух расчертила сабля, с одного удара разрубившая прилавок пополам.

— Что ты там кому собралась предсказывать, а?!

Сабля была очень острой, а человек, который держал ее очень злым.

Лягушка бросилась прочь, а свирепый господин бросился за ней в погоню.

Аврора вздохнула и на долю секунды даже пожалела, что вмешалась. Все равно ведь не догонит. Да и благодарности никакой не дождешься. С тем же успехом можно было помочь какому-нибудь пню, отогнав в сторонку облюбовавших его белок.

Аврора медленно зашагала дальше.

Злые колдуны переглядывались, осеняли себя жестами божественного благословения и на всякий случай водружали на лавки таблички «ЗАКРЫТО». Но, то ли против них работал их же нехороший товар, то ли давали о себе знать чары Двусторонней монеты, не все были достаточно быстры, и какому-то несчастному хозяину чайханы все же не удалось вовремя захлопнуть дверь перед носом Авроры.

Сложно было сказать, что имело более кислый вкус, местный чай или ее настроение.

Смеркалось.

Территория Азарского алтыната изгибалась вдоль береговой линии подковой степной лошади, тянулась к горам непроходимыми пустошами, скалилась перевалами и темными ущельями быстрых рек. И, если на вершине этой счастливой подковы поблескивали золотые крыши столицы, на ее концах притаилась смертельная опасность. Шесть дней из семи берега Азарского алтыната окружали шторма, через которые не смогли бы прорваться даже могущественные духи, потому что куда более древнее и сильное существо, запертое на дне залива, в эти шесть дней оплакивало свою давнюю потерю и в бессильной ярости охотилось на моряков, и даже в седьмой день единственной дорогой, ведущей в столицу из той точки на карте, где оказалась Аврора, была та, что с востока на запад тянулась через Ущелье паучьих снов, которое в последние годы медленно превратилось в ночной кошмар любого путешественника.