Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 49

Подлый обладатель ножа исчез в клубах магического тумана. И кто мог сказать, что за судьба поджидала его в дальнейшем. Уж точно ни на что хорошее ему надеяться не стоило. Кто бы не убедил его в темной природе обладателей дара ужасных слов, намерения у него были недобрые. Палило солнце. Верблюды мотали головами в поисках солнцезащитных очков. Начальник каравана паниковал и бегал между людьми, раздавая пощечины всем вокруг и самому себе больше всех, чтобы никто ни в коем случае не уснул и не стал паучьим обедом.

Потому что Аврора умирала.

Она лежала на земле, раскинув руки в стороны, и трагически стонала от боли, стеклянным взглядом обвиняя небеса во всем, что с ней произошло. По ее щеке катилась одинокая слеза. Песок под ней был красным.

— Он по тебе даже не попал, — Эфа указал на нее острым концом сабли, едва не отрезав нос. — Поднимайся. Я сразу же перехватил его удар. Ты в полном порядке.

— Он ударил дважды.

— Да, и второй раз…

— И второй раз ты пропустил удар!

— Да ради богов, нож же угодил не в тебя, а в твою коробку с румянами! Хватит прикидываться умирающей, ты всех пугаешь!

— В этом-то и смысл.

Дар ужасных слов позволял наделять истории, которые рассказывал маг, первобытным ужасом. Но, по мнению Авроры, одни лишь слова были прошлым веком. Декорации, костюмы и макияж — вот где крылся настоящий страх. Увы, больше никто так не думал, поэтому Авроре все же пришлось снизойти до простых умов и вернуться к скучному и дешевому пересказу страшилок народов мира. Когда те закочились, Аврора принялась рассказывать истории из жизни Первого предсказателя. А, когда и те подошли к концу, настал через историй о вестниках. Их великолепных изобретениях, умопомрачительных решениях и катастрофах, к которым все эти нечеловеческие умственные усилия неизменно приводили.

Тех, кто считал истории скучными, Эфа лупил саблей по голове, так что Аврора за эти три дня довольно сильно прониклась к нему симпатией.

— Что именно ты хочешь украсть из дворца алтана Азарского? — спросила она, когда настало время прощаться.

У нее было хорошее настроение.

Даже если на сердце было тяжело.

Широкая, залитая солнцем дорога расходилась в разные стороны. Горячий ветер трепал одежду, но не приносил облегчения. Глаза Эфы, казалось, дрожали как два огонька свечи, когда он обернулся на голос Авроры. Он сказал, что хочет стать богатым и счастливым человеком, так что, должно быть, он планировал украсть…

— Шампуры? Мангал? Банку с лавровым листом?

Выражение лица Эфы не оставляло сомнений в том, что она не угадала.

— Я сказал из дворца, а не с дворцовой кухни! Самое драгоценное сокровище алтана! Это его дочь! Дочь!

— Зачем красть, когда можно посвататься? — удивилась Аврора. — Это намного проще. Хотя, конечно, дороже. Но зато я могу тебе помочь. Если ты не знал, я сваха. Очень знаменитая и успешная.

В этом далеком краю не было никого, кто знал бы о ее реальных успехах и мог опровергнуть эти слова, так что она должна была звучать очень убедительно.

Но Эфа только рассмеялся.

— Спасибо, конечно, — сказал он. — Но, боюсь, помочь ты мне все же не сможешь.

В Азарском алтынате была гора. На горе стоял золотой дворец алтана Азарского. И было в том дворце сорок башен, одна из которых, самая отдаленная, была столь высокой, что исчезала в облаках. В той башне в окружении бесчисленных шелков и сокровищ была заперта принцесса. Девушка невиданной красоты и небывалого таланта к огненной магии. Способная поджигать вещи одним лишь взглядом, выдыхать пламя, и — заставлять мозги окружающих кипеть…

— Это не принцесса. Это дракон, — сказала Аврора.

— Принцесса!

— Любит золотишко и все поджигать? Дракон.

— Принцесса!

***

— А вы что думаете, принцесса или дракон? — выжидающе уставилась на нас Аврора.

Никто ей ничего не ответил.

Потому что с нами не было Платона.

Тот бы сказал — да какая разница, если тут наверняка замешан Гордей Змеев?

И совершенно неважно, что до его рождения оставалось еще несколько сотен лет.

Если Гордей считал, что за всеми бедами мира стоял Лукьян, Платон, в свою очередь, считал, что за ними стоял Гордей. И только Иларион неизменно стоял особняком во всех этих разборках. Он толком не умел считать, и потому пока что находился со всеми в довольно сносных дружеских отношениях.

***

— Дракон.

— Принцесса!

— Отойдите с дороги, по ней вообще-то люди ходят! Ну что за молодежь!

— Извините, бабуля. Так вот…

Но мало кто знал, что она была заперта там не по своей воле.

— Слово «заперта» немного намекает.

Когда принцесса родилась, над Азарским алтынатом поднялась столь свирепая песчаная буря, что все небо оказалось затянуто песком, и придворные прорицатели не смогли ничего сказать о судьбе принцессы, ведь они никак не могли разглядеть за бурей расположение звезд на небе. Принцесса росла, но никто из прорицателей так и не смог сделать ни одного предсказания о ней, пока одному из них не приснился вещий сон.

В том сне женщина в белых одеждах сидела возле глубокого колодца, на дне которого плескалось звездное небо. Женщина сказала, что в тот день, когда принцесса выйдет замуж — алтан Азарский умрет.

Прорицатель сообщил о предсказании алтану. Алтан не был суеверным человеком, и потому отрубил ему голову. Жизнь потекла своим чередом. И все было относительно спокойно. Пока точно такой же сон не приснился еще одному прорицателю. А затем еще одному. Где-то на казни пятого прорицателя алтан Азарский решил — что-то тут все-таки не так. И, стоило только ему подумать об этом, как точно такой же сон приснился ему самому.

О предсказании нельзя было объявлять во всеуслышание, но его нельзя было и игнорировать. Именно поэтому алтан Азарский решил, что его дочь никогда не выйдет замуж. Но он понимал, что ее не удастся просто уговорить. Поэтому он ее запер. Но она все же была его дочерью, и именно поэтому он оставил ей надежду.