Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 50

Сны с фальшивыми пророчествами. Женщина в белых одеждах возле колодца, полного звезд. Письмо, отправленное прямиком из дворца алтана Азарского. Аврора узнала бы эти злобные намерения и тысячу лет спустя. Без сомнения, ко всему происходящему приложила руку Вестница судьбоносной скорби. Но зачем? Хотя нет, ответ на этот вопрос был очевиден. Для Вестницы судьбоносной скорби в мире существовал лишь один важный человек.

Первый предсказатель.

В тот день, когда Ведания поручила вестникам заботу о небесных артефактах, она предупредила их о том, что они должны быть осторожны при обращении с этими сокровищами небес.

Всякое сердце подвержено смятению и тоске, необъяснимой преданности и симпатии, способной погубить своего обладателя.

Когда-то миром правил Звездный дракон. Может, именно он и создал мир, а, может, был и иной создатель древнее его, в легендах и мифах всегда очень нелегко отыскать отправную точку, и даже богам иной раз неведомо, с чего же именно все началось. К тому же детали истории, как и ее мораль, могут сильно измениться в зависимости от того, кто именно вам ее рассказывает. В любом случае, в те времена, когда небеса заслоняли его тяжелые темные крылья, на земле свирепствовали бури. Пожары вспыхивали тут и там, обращая все вокруг в пепел. Гремели столкновения древних существ. Толчки землетрясений напоминали бешеное сердцебиение мира, медленно сходящего с ума.

А потом Звездный дракон встретил Лулану.

Фата Милостивая подстроила эту встречу в надежде остановить разрушение мира, ведь Лулана была самой прекрасной и самой коварной из богинь. И Звездный дракон действительно нашел ее сокровищем. А, если драконы нарекали что-то сокровищем, они оберегали его до конца своих дней. Звездный дракон взял свои рога, когти, клыки и крылья, все то, что воплощало его дикость и свирепость, с помощью Пеклогора, бога ремесел, и его мастерской «Сделаем что угодно из чего угодно, но только — по предоплате» превратил их в пять небесных артефактов и отправил Лулане в качестве свадебных подарков вместе с предложением на красивом свитке, демонстрируя тем самым, что любовь способна превратить даже нечто ужасное в подлинную драгоценность, а сам остался ждать ее ответа в Звездном дворце. И это звучало бы весьма пугающе, если бы не тот факт, что «Звездный дракон» было не столько указанием на видовую принадлежность, сколько титулом. Не зря же и его, и Лулану неизменно изображали человекоподобными. Так что рога, когти, клыки и крылья, а также всевозможные другие шипы выступающие тут и там, вероятнее всего, были частями какого-то причудливого волшебного доспеха, обладающего собственными невероятно мощными и зловещими чарами.

Доспеха, прошедшего со Звездным драконом ни один шторм.

И Звездный дракон без тени сожаления пустил его на переплавку.

Не удивительно, что в доспехе зародилась некоторая… обида.

Люди говорили, что, когда солнце проходит по небу, это Лулана едет в свадебных санях в Звездный дворец к своему суженому, а звезды, что появляются после заката на небосклоне — их дети. И, хотя солнце не перестало обходить землю даже после того, как Лулана из-за козней Первого предсказателя погрузилась в долгий сон, доля правды в этой легенде все же была. Их союз со Звездным драконом и в самом деле дал жизнь бесчисленному множеству звездных духов, чьи сверкающие глаза, следящие за всем происходящим на земле, можно было увидеть ночью.

С тех пор, как Звездный дракон выковал небесные артефакты в огне своей магии, и до конца времен они хранили в себе след его свирепости и глубины его чувств. И всякий, кто брал их в руки, обрекал себя на то, чтобы однажды испытать то же смятение и тоску. Провести века в ожидании и надежде. Именно поэтому боги и духи так старались ни во что не вмешиваться, и ни к кому не привязываться. Потому что всякая такая нить привязанности, на первый взгляд, даже самая тонкая, сотканная из нежного шелка, в любой момент могла обернуться грубой холщовой удавкой на их шее.

Аврора старалась как можно меньше держать в руках Чашу истины, опасаясь подобного.

Ведь именно это и произошло с Вестницей судьбоносной скорби.

Не стоило и надеяться на то, что она откажется от затеи с открытием стихийных дверей.

Но как ей могло в этом помочь пророчество об азарской принцессе? Могла ли она хотеть подменить жизнь и смерть алтана Азарского? Нет. Скорее всего, раз уж это было ее пророчество, алтану Азарскому и вовсе не грозила никакая смерть. Так в чем же смысл? Аврора размышляла над этим очень долго, и в итоге пришла к выводу о том, что, если принцесса и служила ключом для открытия стихийной двери, то это была не эфирная дверь.

Могло показаться, что открывать стихийные двери нужно было последовательно, подобрав все пять ключей за раз, но, на самом деле, это было огромным заблуждением. Если уж Вестница судьбоносной скорби хотела воскресить Первого предсказателя, она должна была ценить свое время. Она ведь была духом времени. Она знала, как оно ценно. Она бы ломала по нескольку замков за раз, и всякий, до какого могла бы дотянуться прямо сейчас.

То, что проблемы со стихийной дверью эфира были так очевидны, вовсе не гарантировало, что Вестница судьбоносной скорби еще не нацелилась на замки на других стихийных дверях. Сама Аврора была хозяйкой стихийной двери воды, и ключами к ней были пять обещаний. В мире было не счесть тех, кто запальчиво клялся в чем-то, но вот тех, кто действительно смог бы сдержать свое слово, нашлось бы уже куда меньше. Если для разрушения всех замков на эфирной двери нужно было совершить пять подмен в Книге живых и мертвых, то замки на стихийной двери воды удалось бы отворить лишь тогда, когда в мире были бы даны и выполнены пять недобрых обещаний.

Обещание, данное в слезах.

Обещание, данное во сне.

Обещание, выманенное обманом.

Обещание, разрушившее пророчество.

Обещание невозможного.

И каждое из них должно было иметь разрушительные последствия.