Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 52

Алтан Азарский мог запереть свою дочь в высокой башне. Мог не позволять ей общаться с другими людьми или выходить в город. Но кое-над чем он все же был не властен. Он не мог запретить ей посещать храм. Даже если он был уверен в том, что в своих молитвах она проклинала его от всего сердца.

Алтан построил для своей дочери небольшое святилище, посвященное Лулане и Бурияру.

Кому могла доверить свои слезы и чаяния молодая девушка, как не богине любви? У кого она могла искать защиты? К кому могла обращать свои просьбы о том, чтобы хоть у кого-то из женихов хватило сил разгадать настоящую загадку ее отца и обойти ловушки башни? К тому же Лулана казалась алтану Азарскому отличным выбором не только из-за этого. Ведь Джалария, если верить легендам, искренне ее не любила и всячески избегала. Она бы ни за что не пожелала ступить даже на порог святилища богини любви, и потому Зеркальный дух, который наблюдал за богиней войны долгие годы, тоже вряд ли стал бы искать ее там.

И чей еще образ, кроме образа Бурияра, жестокого и неизменно окружённого свитой из русалок, призраков девушек, пострадавших из-за любви, смог бы внушить принцессе мысль о том, что любовь, на самом деле, была весьма опасна, и, вместо того, чтобы мечтать о ней, стоило бы просто всю жизнь провести в этой комфортабельной и очень симпатичной башне?

Во всяком случае — такова была задумка алтана.

Храм был надежно скрыт стеной иллюзорных чар, и единственным способом попасть в него был тайный подземный ход, соединяющий водное святилище со святилищем, расположенным во дворце. Другой ход, тянувшийся из дворцового святилища, вел к башне принцессы. И такой же подземный ход соединял башню принцессы и водное святилище.

И в центре этого проклятого треугольника посреди некогда прекрасного сада, теперь заброшенного из-за жуткой леденящей душу атмосферы, которую создавали пересекающиеся и враждующие друг с другом в этом месте чары, превратившегося в непроходимые дебри, где регулярно кто-нибудь таинственным образом пропадал, и не было великим делом свернуть себе шею, запнувшись о какой-нибудь камень — рос одинокий одуванчик. Его годами не брали ни проклятые чары, ни суровые боги, он оставался непоколебим перед лицом интриг злонамеренных духов и насмехался над призраками, которые бранились, пытаясь оттереть со своих призрачных платьев его пыльцу.

Но, стоило только на горизонте показаться Авроре, на бегу и исключительно на ощупь обновляющей румяна на щеках, тот одуванчик немедленно завял от потрясения и превратился в пыль.

Взметнувшуюся вверх и устремившуюся к звездам.

Подальше от этого кошмара.

Пораскинув мозгами и воспользовавшись предсказательными чарами, Аврора не только без труда отыскала в дворцовом храме потайные ходы, но и поняла, какой из них, куда ведет, и определила, что Вестница судьбоносной скорби скрылась как раз в одном из них. После чего — направилась в водное святилище.

Потайные ходы были очень узкими и ужасно запутанными.

И именно поэтому Аврора решила бежать к святилищу напрямик, ведь ее не могли обмануть иллюзорные чары. Если бы им с Эфой повезло, они бы, возможно, добрались туда даже раньше Вестницы судьбоносной скорби. Если бы им повезло, и если бы, конечно же, кое-кто постоянно не тормозил.

— Ах, молодые люди, постойте, мне кажется, что мы уже и без того достаточно оторвались. Ох. Может быть, мы могли бы немного отдохнуть?

Далеко позади вновь заулюлюкала кровожадная толпа лягушек-оборотней.

Аврора обернулась.

О, отлично, теперь можно было даже разглядеть все эти свирепые выражения лиц, в то время, как еще не так давно все они были лишь кучей пыли на горизонте. И это уже с чарами ускорения! Похоже, их использовала не одна Аврора. До чего же неудобно.

— Нет! — рявкнула Аврора.

— Признаться, — задумчиво и хрипло протянул алтан Азарский, а это был именно он, — я думал, что вы понесете меня в паланкине…

— Это можно, — с готовностью откликнулся Эфа.

— Да?

— В похоронном, — мрачно закончил он.

Алтан Азарский больше не высказывал никаких предложений. Только тяжело вздыхал, сопел, кряхтел, спотыкался и обливался потом.

— Зачем ты вообще потащил его с нами? — зашипела на Эфу Аврора, когда они поравнялись.

— Потому что в этой битве нам нужно что-то посерьезнее твоей красоты. Наличие которой, к слову, я тоже больше принимаю на веру, чем виду в действии…

— Что?!

Это быль вопль возмущения, конечно, но Эфа растолковал все исключительно в свою пользу.

— Большая сокровищница алтана Азарского, конечно же. Ну, или то, что от нее осталось…

И, пока Аврора щурила свои жирно подведенные черной тушью глаза, потому что солнцезащитных очков тогда еще никто не изобрел, а вокруг было пыльно, ветрено, а клонившееся к горизонту солнце намеревалось напоследок кого-нибудь ослепить, Эфа потряс арбалетом, недовольно отметил то, как сильно погнулся его корпус, и обернулся к алтану.

— О, великий, мне бы еще пару болтов. И что-нибудь потяжелее тоже сразу захватите. Скоро нас определенно снова ждет ближний бой.

Алтан Азарский пальцами выплел в воздухе матрицу заклинания призыва, и в его руках немедленно оказались связка болтов и тяжелый молот.

— Лучше с палкой подлиннее.

Новый молот был с палкой подлиннее.

Аврора была очень впечатлена этой удивительной командной работой людей, которые заговорили друг с другом впервые в жизни, да еще и в условиях того, что один из них намеревался ограбить другого.

Собственно, в некотором смысле он занимался этим прямо сейчас.

Болты полетели в толпу позади, и Аврора постаралась придать им скорости, да так, что, кажется, перестаралась, потому что где-то там определенно что-то вспыхнуло. Впрочем, возможно, к толпе лягушек-оборотней попросту присоединилась огнедышащая ящерица.

— К тому же его нельзя было там оставлять. Его же сожрут, — вновь перешёл на шепот Эфа.

Алтан Азарский уже и без того сверкал фингалом под глазом.