Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 55

В магической теории существует бесчисленное количество подходов к классификации проклятых мест. По источнику их возникновения, протяженности или стихийному типу. По легенде, породившей то или иное проклятое место, способности перемещаться или степени его невидимости для тех, кого оно не намерено заманить в свои сети. Тем и плох теоретический подход, что от него хочется отойти куда подальше. Потому что любой, кто сталкивался однажды, а уж тем более любой, кто сталкивается с проклятыми местами на регулярной основе, скажет, что все эти классификации, типы и научные работы на сто миллионов листов в твердом переплете с золотым тиснением, за которые их авторы регулярно получают золотые сундуки (во всяком случае в своих мечтах, в реальности это все же куда чаще бумажные грамоты с золотыми буквами) от мирового академического сообщества — все это полная ерунда, и, на самом деле, типа проклятых мест всего два.

Те, которые честно пытаются вас прикончить.

И те, которые прикидываются дружелюбными.

Вторые намного хуже первых.

Потому что поначалу вам даже может показаться, что вы вытянули счастливый билет.

Проклятые места второго типа во все тех же не имеющих никакого отношения к реальности академических трудах даже принято называть волшебными убежищами. Потому что именно такова их изначальная суть. Их намерение. Мысль и легенда, которые поддерживают их существование. Они дают приют, защиту и исцеление. Они могут скрыть вас от чего-то куда более ужасного, позволить перевести дух, и они будут выглядеть очень привычно, ровно так, чтобы не напугать вас и не подтолкнуть к немедленному побегу. Но в их, казалось бы, привычном облике все равно будет что-то, что насторожит вас. Какая-то крохотная деталь, цепляющая сердце вспышкой мгновенной тревоги, когтями испуга столь краткого, что его легко не заметить, легко о нем позабыть, проваливаясь все глубже и глубже в пушистое одеяло магического плетения, которое в конечном счете все равно вас задушит.

Заботой.

Но вряд ли это обстоятельство так уж сильно вас утешит в тот миг, когда вы осознаете, что незаметно для себя уже стали призраком и вечным пленником этого милого островка безопасности, чудесного места, в котором было так приятно ненадолго прикрыть глаза от усталости.

Именно поэтому детали важны, а невнимательность прямой путь к неприятностям.

Всегда нужно смотреть на разноцветные флажки, трепещущие на ветру, подобно флюгерам, указывающим на опасность.

Кошелек, полный монет, в беличьем дупле, в чаще непроходимого горного леса.

Конфета в снегу на безлюдной дороге.

Или — зеленое дерево цветущее зимой.

Встретив нечто подобное, не следует радоваться. Следует оглядеться. И, если просветы между деревьями столь темны, что в них ничего не разглядеть, если звезды висят слишком низко, если в, казалось бы, морозный день ветер не пробирает вас до костей, а ботинки волшебным образом не вязнут в сугробах — лучше развернуться и уйти. Конечно, всегда есть вероятность того, что вы уже зашли слишком глубоко на территорию волшебного убежища, и все же шанс на счастливое расставание есть даже тогда. Это очень капризная и по-детски обидчивая магия. Смекнув, что предложенные подарки были вами отвергнуты, она скорее всего сочтет вас неблагодарным чурбаном и пошлет куда подальше. Десятки духов, населяющих волшебное убежище, будут глядеть на вас из-за деревьев и думать, какое же вы хамло, и волны их осуждения еще долго будут преследовать вас, вызывая тошноту и мигрень. Возможно, на какое-то время окруживший вас флер магического недовольства будет влиять даже на живых людей, вынуждая их быть к вам несколько более предвзятыми.

Но, как говорится, плохая репутация все же лучше хорошей могилы.

Аврора медленно поднялась, отряхнула плотную юбку от снега и подошла к кованым воротам, на которые указывал последний из возникших на ее пути указатель. Стоило только сделать несколько шагов к воротам, по ту сторону немедленно появилась плохо различимая теневая фигура. Ее очертания едва заметно дрожали, словно она никак не могла решить, кем именно ей обернуться. Да и вывеска над воротами никак не желала принимать какой-то определенный вид.

Стряхнув снег с волос Аврора ненадолго остановилась и посмотрела на цветущее белыми и красными цветами дерево за воротами. В сумерках между его ветвей проступали очертания древнего прямоугольного здания с резными колоннами неподалеку. Тяжелые сизые облака едва пропускали льющийся с небес лунный свет.

Один только этот вид заставил глаза Авроры расшириться в узнавании. Она изо всех сил попыталась вспомнить, как это место выглядело прежде. Со временем все менялось. Здания разрушались, леса вырастали там, где их прежде не было, и даже бурные реки меняли направление. Теплые края сковывало льдом, а морозные пустоши принимались золотиться от колосящихся степных трав. Даже знакомое место спустя века могло показаться невероятно чужим. После того, как пакт запер их на небесах, даже в те дни, когда она была вынуждена использовать воплощение, когда она летала над землей в облике птицы, Аврора избегала тех мест, с которыми у нее были связаны плохие воспоминания.

С некоторыми местами — просто ужасные.

Как странно было вновь увидеть одно из них.

Когда-то на этом месте располагался Заброшенный храм.

После — первая магическая школа.

И наконец — оно было до тла сожжено Первым предсказателем, поэтому неудивительно, что изначальные чары и духи, охранявшие это место, сильно изменились. Отчасти они все еще сохраняли свою изначальную природу. Возможно, так на них влияло уцелевшее дерево желаний. Посаженное здесь однажды Жрицей Заброшенного храма, оно все еще хранило слабый отголосок ее магии, и защищало само себя и попросивших у него защиты духов. Не удивительно, что это проклятое место уцелело. Само дерево желаний было якорем его существования. Чтобы уничтожить волшебное место, пришлось бы для начала уничтожить дерево. Вестник неизбежного ужаса предпочитал делать вид, что не заметил, во что превратились руины храма, потому что хотел сохранить это дерево? Наверное, так оно и было. До тех пор, пока волшебное убежище не стало бы представлять серьезную опасность, он вряд ли решился бы обратить его в пепел.