Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 61

По словам Вестника безнадежных битв, до выхода из чертога было рукой подать. Я готова была сообщить ему плохие новости. У него определенно были серьезные проблемы с восприятием расстояний. Вестники не могли врать, так что это точно было оно. Потому что мы бежали вниз по каменной лестнице уже достаточно долго, а она и не думала заканчиваться. Ее ступеньки утопали в густом тумане, тут и там вспыхивали крохотные молнии, снежинки и лепестки цветов устремлялись в эту бесконечную бездну. И мы. А ведь где-то там была еще и арка, через которую нужно было пройти. И алтарь.

Бросок Аглаи ненадолго отвлек Аврору, но этого определенно было недостаточно для того, чтобы полностью ее парализовать. Позади нас гремели невидимыми латами призванные Авророй тени, а у фигур на украшавших ступени барельефах, на каждом из них разворачивался какой-то загадочный сюжет сражения, то и дело заинтересованно и зло вспыхивали глаза. Некоторые из них едва заметно начинали шевелиться. Эх, я бы тоже не обрадовалась, если бы кто-то наступил мне на лицо безо всякой на то причины.

— Не смотри на них, — сказал мне Лукьян.

— Что случится?

— Станешь новой ступенькой, что же еще.

Никогда не стоило забывать о том, где именно мы находились.

Бежать приходилось очень быстро.

Аглае это удавалось сравнительно легко, несмотря на то, насколько тяжелыми и неповоротливыми выглядели ее юбки.

Лукьян даже не запыхался.

И только одна я бежала все медленнее и медленнее, обливаясь холодным потом и внутренне обмирая от ужаса. Потому что у меня начинала кружиться голова. Потому что ни слева, ни справа не было поручней, а внизу совершенно точно — батута. Падать было нельзя, останавливаться тоже. Копье, которое я несла, перекинув через плечо, то и дело выскальзывало и за что-нибудь цеплялось, явно желая остановиться и вступить в схватку. Каждый раз это вынуждало меня подумать — все, вот сейчас я точно запнусь, упаду и разобьюсь насмерть. Я посмотрела на копье с изрядным недовольство. Мне и без того приходилось нелегко. Я даже не могла расплакаться от досады, потому что это бы ничем не помогло. Мне было тяжело даже просто переставлять ноги, так почему я должна была еще и беспокоиться о том, чтобы не завалиться вбок? Если уж чары алчности не позволяли мне просто бросить его вниз, отряхнуть руки и продолжить свой путь, нельзя ли было хотя бы облегчить мне жизнь… уменьшив его? Почему Джалария вообще любила что-то настолько громоздкое? Разве она не гордилась своими боевыми навыками? Что такого впечатляющего было в том, чтобы победить кого-то с этим монстром? Вот если бы она была способна отправлять врагов в нокаут, вооружившись зубочисткой или булавкой, это я еще могу понять. Это действительно способно было бы впечатлить кого угодно.

Древко копья в моих руках нагрелось, словно отвечая на мои мысли.

Я подумала — это не к добру.

Я как-то упустила из виду тот факт, что зачарованное оружие со временем обретало собственную волю. Иногда, получив от хозяина имя, оно даже становилось в один ряд со слабыми магическими сущностями, вроде духов растений. А это было не просто зачарованное оружие. А очень древнее. Благословленное богиней войны, прошедшее множество сражений и надолго забытое неизвестно где, что наверняка не пошло на пользу его мировосприятию. Что, если оно могло чувствовать мое настроение? Или даже читать мысли? Раз уж сейчас мы оказались связаны, этого нельзя было исключать. И что тогда? Что я буду делать с его обидой, если оно вдруг решит обидеться?

Но ничего ужасного не произошло.

Совсем наоборот.

Уже в следующее мгновение в моих руках вместо копья оказалась портновская булавка. Она была совсем крохотной. Блестящей. С рубиновым ушком. И с глубине этого рубина что-то шевельнулось, словно глаз с вертикальным кошачьим зрачком недовольно прищурился и моргнул. А потом острый конец булавки впился мне в ладонь, уколов до крови. Вот же! Все-таки эта штука и правда была обидчивой.

Совершив столь внезапное превращение и мелкую подлость древнее копье затихло и больше не подавало никаких признаков магической жизни.

Грохот за спиной становился все громче. Тени приближались.

У меня даже не было времени на то, чтобы порадоваться тому, что мы с древним копьем, кажется, настроились на одну волну. Плюс-минус. Неважно. Нужно было ее куда-то прицепить. Но куда? Наклоняться и возиться с подолом я не решилась, побоялась споткнуться и кубарем покатиться по лестнице вниз. Рукава? Ага, махну рукой, и булавка улетит кому-нибудь в глаз. Хорошо, если глаз этот будет вражеский. Но не факт. С моей-то удачей. Так что в итоге я отогнула ворот и прицепила булавку с обратной стороны нижней рубашки.

Для этого все равно пришлось ненадолго притормозить.

Отметивший мою заминку Лукьян, которому по всей видимости надоело то притормаживать, то оглядываться, для того, чтобы подпихивать меня в спину или тянуть за руку у него и вовсе были слишком хорошие манеры, в несколько шагов оказался рядом, подхватил меня на руки и побежал вниз по лестнице в два раза быстрее, чем до этого. Теперь они оба, и он, и Аглая, неслись вниз так быстро, что ветер свистел в ушах.

— Это было лишним, — смущенно просипела я, не зная, куда деть руки.

Лукьян предпочел сделать вид, что он меня не услышал.

Он смотрел только вперед и дышал очень ровно.

Мне ничего не оставалось, кроме как пялиться на его лицо. Кстати, почему у него было такое гладкое лицо? Ни следа щетинки. Я едва удержалась о того, чтобы не ткнуть его в щеку. Это из-за того, что он… Или он выщипывает бороду пинцетом?

— Я регулярно откатываю время к моменту, когда только побрился, чтобы не тратить его на это снова, — не изменившись в лице сказал Лукьян.

— Я ничего не спрашивала.

— Ты собиралась.

— Грязь на тебя не липнет по этой же причине? И одежда не мнется? И волосы не превращаются в воронье гнездо?

— Да.

Читер.

— А с кем-то другим так получится?