Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 65

— Когда я поняла, что продала нечто опасное, я попыталась вернуть книгу, — сказала Аглая. — Но это оказалось не так-то просто сделать.

— Потому что отец Емельяна страшно полюбил читать и ни в какую не хотел отдавать ее? — смекнула я.

— Не в этом дело. Когда Емельян попытался найти ее на книжной полке, где, казалось бы, и должна была быть всего-то одна эта книга, она исчезла. Зато на полке обнаружилась целая стопка других книг из нашей лавки. А в лавке — лишняя выручка.

— Выручка лишней не бывает.

— Дафна.

— Извини, я нервничаю. Продолжай.

Мы возвращались в сокровищницу. По словам Аглаи, практически все, что мы видели вокруг, не было настоящим. Оно было создано чарами Авроры. Это были лишь застывшие во времени отпечатки того, что Вестница сердечных клятв когда-то видела. Тени людей и духов, которых она когда-то встречала. Отголоски событий, участницей которых она была. И лишь в сокровищнице среди гор иллюзорного золота Аврора хранила и то немногое, что было настоящим. Именно оттуда Аглая принесла огненный хлыст Змеевых, которым успешно отвлекла внимание нашей новой знакомой, выиграв немного времени для побега.

Это объяснение позволило мне кое-что понять. Аврора присутствовала на церемонии распределения, ведь хлыст Гордей посеял как раз там. Стало быть, его утащила сорока. Но для чего он ей? Демьян Орлов тоже с ног до головы был обвешан блестяшками, но у него ничего не пропало. Аглая сказала — это потому, что хлыст когда-то принадлежал господину Эфе. И до сих пор хранил на себе его духовный отпечаток. Тот самый хлыст, что был подарен кому-то из предков Змеевых алтаном Азарским. Стало быть…

Я хотела увидеть Платона прямо сейчас. Брат, ты всегда был прав. Это они во всем виноваты!

Оставалось лишь надеться, что сам господин Эфа не превратился во что-нибудь потусторонние и не планировал в ближайшее время вылезти из допотопного саркофага и вывернуть из-за угла с криком «Бууу!». Такой встрече обрадовалась бы только Аврора.

Что же ей нужно было на церемонии распределения? Как она смогла покинуть пансион? Должно быть, она использовала свои чары и зеркала. К слову, о ее чарах.

Если все вокруг не было настоящим, значит, и пансион тоже. Но, если этот фальшивый, настоящий тогда где? Его не существует? Он должен существовать. Там училась мама. А, если его не существует, получается, что ее диплом напечатали призраки, и образования у нее нет. Так себе ситуация. Тянет на скандал в высшем свете.

Между тем, Аглая продолжила рассказывать о таинственной книге.

Сколько бы они с Емельяном ее не искали, ее нигде не было. Аглая написала письмо своему другу по переписке, рассказала о книге и спросила, что ей делать дальше. Но почта в те времена была неповоротливой, ответа приходилось ждать очень долго.

Тогда Аглая еще не знала о том, что ее друг по переписке написал ни одно такое письмо с предупреждением. Он написал их сотни. Отправил в каждую букинистическую лавку, библиотеку. Каждый, у кого дома нашлась бы книжная полка получил такое письмо. Об этом ей стало известно лишь потом.

Аглая отвлеклась.

И на время забыла о книге.

Тогда она еще не была одержимым жаждой мести духом. Она была барышней Аничковой. А Емельян Флорианский был умным, веселым и метко стрелял, особенно, если целился прямо в сердце. Ему очень нравилась барышня Аничкова. А он нравился ей.

Единственным человеком, которому все это не нравилось, была матушка Емельяна.

Она не давала своего благословения на брак, обещала лишить любимого сына наследства и распускала о барышне Аничковой гнусные слухи. Она даже нашла Емельяну куда более достойную, по ее мнению, невесту.

Да еще и ближайшую подругу барышни Аничковой.

Необъяснимо ужасное отношение.

— Но странность была не в том, что я ей не нравилась, — продолжила Аглая. — Странным было то, что я просто перестала ей нравиться в какой-то момент. Я много раз бывала у них в гостях, и поначалу графиня Флорианская была со мной очень любезна. Она часто сама приглашала меня на чаепития или прогулки и даже присылала подарки. Заколки и ленты, карманное зеркальце, брошь. Ничего слишком дорогого или вычурного, но это были вещи, которые можно подарить только человеку, которому ты симпатизируешь. Однако в какой-то момент ее как будто бы подменили. Ее отношение ко мне кардинально изменилось, она словно задалась целью разлучить нас с Емельяном, несмотря ни на что. Тогда я никак не могла понять, в чем провинилась. Это недоумение сопровождало меня очень долго. До тех пор, пока я не встретила госпожу Аврору. Она единственная сразу поняла, что именно тогда произошло.

— И что же?

— Все дело в книге, — сказал хранивший до этого момента молчание Лукьян.

— Она и правда была проклята?

— Не совсем.

— Вот опять ты начинаешь говорить загадками.

— Ты еще не догадалась, что это была за книга? — удивился Лукьян. — Ты ведь поняла, кто был парсийским принцем, который переписывался с барышней Аничковой.

Конечно, я поняла.

Сложно было не узнать в озвученном Аглаей описании Вестника безнадежных битв.

К тому же было кое-что еще.

Когда они с Аглаей столкнулись друг с другом в чертоге, я обратила внимание на то, как им было неловко. Чувствовалось напряжение. Может быть, даже обида. Страх. Тогда я подумала, что это связано с их стихийными элементами. Вестник безнадежных битв заведовал чертогом огня, в то время как Аглая была водным духом. Но это объяснение вряд ли было верным. Потому что Вестник безнадежных битв, хоть и приглядывал за стихией огня, все же сам к ней не относился. Вестники были духами, отвечающими за целостность мироздания. Стихии их не контролировали, это они контролировали стихии, их чары могли быть проявлением любой из них.

Тогда откуда неловкость?

Разумеется, потому что у этих двоих была какая-то своя история.

И разве он не слишком уж удачно сбежал от необходимости объясняться?

Парсийский принц, увлекающийся шахматами.