Мой бесполезный жених оказался притворщиком. Том 2

Глава 72

Джаларию называли богиней войны и справедливой битвы. Покровительницей смельчаков. Возлюбленной триумфа. Никто никогда не называл ее богиней стратегии. Потому что она ей не была. И, хотя сама она с гордостью бы заявила, что все это лишь потому, что она предпочитает тактику, дела обстояли следующим образом: долгосрочное планирование вывалилось куда-то за пределы ее сферы влияния, причем — довольно давно.

Джалария жила импровизацией.

И неизбежными разочарованиями от последствий той импровизации.

В те дни, когда она не сокрушалась из-за того, что Борис бортанул ее со свиданием (Борис был трудоголиком. И, как всякому трудоголику, ему недоставало воображения. Будь у него воображение получше, он бы за столько-то сотен лет придумал, на кого ещё спихнуть хотя бы часть своей, да и не только своей, работы, за которую ему все равно никто не платил. Но — увы. Так что не удивительно, что, когда пролетая над очередным могильным курганом, он видел, как цветы на нем складывались в обещания поразить его прямо в сердце, лишить его чувств и предать первобытному огню, он расценивал это не как признание, а как угрозу), Джалария ломала голову над тем, где же она просчиталась на этот раз.

Получалось, в общем-то, что — куда ни плюнь.

К тому моменту, как Джалария решила сделать это проблемой кого-то ещё, Аврора и барышня Аничкова как раз зарыли топор войны.

— Мы буквально закапываем топор. Ржавый топор. Откуда ты его взяла вообще?

— Да!

— Что «да»? Твоя склонность к театральности выглядит уже попросту нездоровой. И это я ещё никак не комментирую твое безвкусное балеро с перьями.

— Это символ!

— Символ чего? Твоего прогрессирующего сумасшествия? Если ты не заметила, мы тут вдвоем. Ночью. На заброшенном кладбище. Мы призраки, так что даже при всем желании нас никто не увидит, пока мы сами этого не захотим, и вот лично я не хочу. Да и ты просвечиваешь, честно говоря. И при этом ты в маске со стразами.

— И это мне говоришь ты. В дождевике!

— Мы в Мариинской империи. Дождь может начаться буквально когда угодно.

— И ты боишься намокнуть? Ты же русалка!

— У меня хотя бы стильный дождевик. Не то, что твоя леопардовая шуба. Для кого ты так стараешься? Зрителей-то нет.

— На нас смотрят звёзды и травы.

— Это уже паранойя.

— Это преданность искусству! Хватит натягивать капюшон на нос! Тебе бы стоило подумать над псевдонимом, к слову.

— К какому конкретно слову? К слову «а не пойти бы тебе куда подальше?» К этому слову?

— Нет!

— Зачем мне псевдоним?

— Потому что ты русалка.

— Не вижу связи.

— Помнишь, как я рассказывала о том, как Вестница судьбоносной скорби провела меня и украла мою судьбу, мою магию и мою жизнь?

— Та история, где ты споткнулась на ровном месте и тебя придавило камнем?

— …

— Ну, похоже, она. Так, и?

— Как выяснилось, а выяснилось это опытным путем, в общем-то, ценой нескольких синяков, что очень обидно и некрасиво, именно поэтому я сейчас в маске, помимо всего прочего, у меня украли и мою власть. Власть над всеми водными духами, я имею в виду. Включая русалок. И знаешь, к кому перешла эта украденная власть? К Зеркальному духу! Верному подручному Вестницы судьбоносной скорби. С которой мы решили бороться.

— Потому что она пытается воскресить Первого предсказателя, который во всем виноват?

— Именно!

— Звучит не очень-то правдоподобно. Я о том, что он во всем виноват. Или опасен.

— Ты просто никогда с ним не встречалась. Это ужасный человек. Хотя поначалу он выглядел довольно безобидным. Настолько, что я даже научила его песням и танцам, игре на сцене, лепке из глины, живописи и стихосложению…

— А потом он стал ужасным?

— Да!

— Уже правдоподобнее, но, по-моему, ты упускаешь причинно-следственную связь, и винить тут стоит как раз тебя…

— И вот теперь Людмила пытается воскресить его! Ее нужно остановить. Ее и Зеркального духа. Который теперь повелевает русалками. Получается, что ты в нашей команде слабое звено, подверженное влиянию врагов, понимаешь? С этим надо что-то делать.

— Я могу просто покинуть команду. Не очень-то и хотелось как бы…

— Нет! Зеркальный дух обязательно попытается добраться до тебя и поручить тебе какую-нибудь гадкую миссию. Хочешь быть у него на побегушках?

— Зеркальный дух?

— Да.

— Придет и попытается что-то поручить на основании того, что я русалка?

— Именно.

— А. Ну этот-то ко мне уже подходил с предложениями и поручениями. На редкость неприятный типчик.

— Что?! И что он тебе поручил?!

— Ничего.

— …

— Я сказала ему, что не считаю себя русалкой. Что я скорее считаю себя духом корабля. Или мести. Или призраком книжной лавки на худой конец. Так что это все не ко мне, пусть идёт ищет кого другого для своих поручений. Ну он и пошел.

— Это так не работает!

— Да-да. Он тоже что-то такое вопил. Но лично я считаю, что все дело в настрое. Внутренней мотивации. Силе воли. Кем ты себя видишь, тем ты и станешь. Думаешь о себе, как о мощном самостоятельном духе-защитнике, делаешь дыхательную гимнастику, пьешь морковный сок — и все получится.

— …

— Ну и ещё я, конечно, использовала чары плачущей розы. Те, что погружают в забвение и даруют покой, — барышня Аничкова демонстративно потрясла рукавом дождевика, и из него высыпалось несколько цветочных лепестков. — Чтобы избавиться от влияния плохих воспоминаний. Но чары держатся недолго, и подновлять их я не всегда успеваю, так что главное это все же общий настрой.

У Авроры отвисла челюсть.

— Где ты выучила эти чары?

Потому что на ее памяти единственной, кто владел ими на столь высоком уровне, достаточном для того, чтобы применить на самой себе, была Людмила!

— Скажем так. Когда меня выселили из собственного тела, мне больше и делать-то было нечего, кроме как наблюдать. Вот я и наблюдала. И запоминала. Потом пробовала повторить, когда уже все закончилось. Поэтому сейчас я сносно владею иллюзиями, маскировкой, внушением и несколькими проклятиями. Показать?