Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис

Глава 6

Подъём с первыми лучами солнца даёт ощущение абсолютной нереальности, а вчерашний день кажется абсурдным сном или галлюцинацией от стресса. Может, я проснусь сейчас, и всё окажется иначе?

Но нет. Сумка, наспех собранная вчера вечером, стоит у двери. А на спинке стула висит потрёпанная тренировочная форма.

Выбора нет. Это единственная мысль, которая проясняет голову.

Давай, Кайлис. Двигайся.

Умываюсь ледяной водой, чтобы проснуться, и кожу будто пронзает тысячи иголок. Одеваюсь и заплетаю волосы в тугой узел, чтобы не мешали как вчера. Беру сумку. Один последний взгляд на комнату — на голые стены, на пустое место на комоде, где обычно лежала лиса.

Я тихо выхожу, стараясь не скрипеть половицами.

В этом есть горькая ирония: последнее, что я делаю в этом доме — стараюсь не нарушить его покой. Когда уезжала Фирея, не спал никто, мы даже провожали её до академии все вместе. Крошечный Игнис тоже, хоть он этого и не помнит. А теперь я крадусь по дому, будто воришка.

Улицы пустынны и прекрасны. Город только просыпается, и в этом спокойствии есть что-то щемящее. Я иду, не спеша, впитывая последние крохи привычного мира. Любуюсь отсветами солнца на крышах, слушаю крики первых птиц.

Это похоже на прощание. Или на путь к эшафоту. Разница невелика.

Академия Крайгис в предрассветных сумерках выглядит ещё более монументальной и пугающей.

На площадке у северного выхода уже толпятся первокурсники. Вчерашние абитуриенты, теперь — адепты боевого факультета.

По сравнению с ними я тень. Они все кажутся выше и шире в плечах, прочнее. Даже девушки здесь выглядят так, что десять раз подумаешь, стоит ли с ней связываться.

Вентарис, ты и правда гениальный садист. Забрал самое беспомощное существо, какое смог найти, чтобы было интереснее ломать?

— Эй! Морн!

Ко мне бежит тот рыжий, с добродушным лицом — Лойт. Для шести утра он какой-то противно энергичный. Ещё и ведёт себя так, будто мы старые друзья.

— Я думал, проспишь! Ты в порядке?

— В полном, — отвечаю я сухо, окидывая взглядом толпу, пытаясь найти в ней хоть одного такого же «бракованного» для потенциального союза. Не нахожу. Увы, со слабой физподготовкой берут только тех, кого притащит принц.

Суета Лойта привлекает к нам ненужное внимание, и к нам направляется целая группа. Трое парней, возглавляемые Шаксом Эшбаном. Он сын королевского советника, но даже если не знать его в лицо, трудно не понять, что имеешь дело с очень важной шишкой. Дорогая, идеально сидящая форма, осанка потомственного воина, холодные, оценивающие глаза.

И он смотрит прямо на меня. Да уж, моё везение осталось дома. Ещё вчера.

Он останавливается в двух шагах, его «свита» — чуть сзади. Лойт замолкает, отчего напряжение в воздухе сгущается.

— Морн, — обвиняюще произносит Эшбан. — Видел твой… перформанс вчера. Полагаю, ты в курсе, что на боевом факультете не нужны цирковые акробаты, шарахающиеся от искорок?

Могу его понять. Очевидно, он тоже не выспался, но переносит это куда хуже остальных. Вот и ищет, на ком злость сорвать.

— Спасибо, что поделился, — нарочито задумчиво произношу я. — Эта совершенно неинтересная мне информация теперь навсегда займёт уголок в моей памяти.

Его брови чуть приподнимаются. Похоже, он ожидал чего-то другого.

— Остроумие — слабая замена силе, — говорит Шакс, и в его глазах загорается неприятный, азартный огонёк. — Таким, как ты, здесь не место. Будешь тянуть всех на дно.

Открыто, честно.

— Полностью с тобой согласна, — киваю я. — Поэтому, если ты так уверен в своей правоте, у меня к тебе деловое предложение. Иди и договорись с принцем Вентарисом о моём отчислении или переводе на менее престижные факультеты. Я буду очень благодарна. Скажешь, что это общее мнение группы.

Имя «Вентарис» действует как ушат ледяной воды. Свита переглядывается, а надменное выражение на лице Шакса на секунду меняется на что-то вроде злости.

— Ты думаешь, его имя тебя защитит? — Шакс делает шаг вперёд, его лицо оказывается совсем близко. — Он не будет нянчиться с тобой на полигоне. Там свои правила.

— Твою ж, да что ты прицепился ко мне? — не выдерживаю я. — На каком языке нужно выразить то, что я полностью разделяю эту точку зрения, чтобы ты меня понял? Уж поверь, мне созерцать тебя нравится ещё меньше, но что поделать. Я привыкла мириться с несправедливостью жизни.

— Несправедливостью? Ты считаешь, пустышка вроде тебя достойна чего-то большего?

Я цокаю языком и демонстративно закатываю глаза. Даже моему терпению однажды приходит конец.

— Признай, — я наклоняю голову к плечу, — ты подошёл просто поругаться? Думаешь, учёба будет легче, если найти себе подушку для битья? Ты не по адресу. Поищи в другом месте.

Лучше сразу это обозначить, чтобы Эшбан держался от меня подальше. Его единственный шанс пристать ко мне — если я буду его бояться. К несчастью для него я понимаю, что в бочке дёгтя, олицетворяющей моего куратора, есть и ложечка мёда. Раз он затащил меня на боевой за шкирку, то вряд ли позволит надо мной издеваться. Это его персональное развлечение.