Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис

Глава 8

Алрой стоит перед Шаксом, и по его лицу невозможно прочитать ровным счётом ничего. Ни гнева, ни разочарования, ни даже интереса. Холодная, отполированная маска.

Это явно не моя пустота сработала. Вентарис вмешался. Зачем?

Честно говоря, я упустила уже столько моментов, когда стоило бы задать ему вопрос: «чего вы от меня хотите?!»

Но слова снова застревают в горле, как и вчера. Мне не хватило смелости тогда, в замкнутом пространстве. Не хватает и сейчас, под десятками взглядов.

Всю жизнь мне не хватает этой грёбаной смелости, когда она нужна больше всего. Вместо этого я просто стою и смотрю, как разворачивается спектакль, в котором я — то ли зритель, то ли следующая жертва, но точно не главная героиня.

Шакс, бледный, но всё ещё пытающийся сохранить лицо, дёргает рукой.

— Ваше Высочество, я… я просто воспитывал. Здесь же боевой факультет. Слабакам не место. Они только командную динамику ломают.

Алрой слушает, слегка склонив голову, будто изучает редкий экземпляр глупости. Потом уголок его рта приподнимается в ухмылке. Короткая, ледяная, без капли тепла и уж точно не сулящая ничего хорошего.

— Воспитывал. Ясно, — говорит он, и в его голосе звучит что-то, отчего по спине пробегают мурашки. Это не гнев. Скорее… удовольствие от предвкушения. — Отличная инициатива, Эшбан. Раз уж ты такой сильный и сознательный, у меня для тебя персональное задание.

Шакс и правда не очень умный, потому как выпрямляется и с готовностью ловит каждое слово. Будто от этого садиста можно дождаться чего-то нормального.

Вентарис делает паузу, окидывая взглядом всех нас, и задерживается на мне.

— Так уж вышло, что наша база находится в тридцати километрах отсюда, в предгорьях. И сегодняшнее первое занятие — проверка выносливости. Вы добираетесь туда своим ходом.

В толпе пробегает взволнованный шёпот. Тридцать километров — это много, но за целый день…

— Пешком, — уточняет Алрой, и в его глазах мелькает тот самый опасный азарт, что я видела вчера. — Бегом. Со всем снаряжением. К полуночи ворота базы закроются. Если вы подумали, что вчера все ваши испытания закончились, вынужден вас разочаровать. Кто не успеет — проваливает вводный цикл. Может разворачиваться и возвращаться в город. Боевиком не стать.

Наступает тишина, в которой слышно, как у кого-то перехватывает дыхание. Это жестоко, нечестно и… гениально.

Он одним ударом рушит все амбиции и спесь. Здесь уже не важно, чей ты сын. Важно, выдержишь ли ты первое испытание.

А потом Алрой указывает подбородком на Лойта, который, бледный как смерть, наконец поднимается на ноги.

— Так вот, Эшбан, — продолжает принц. — твоё задание: понесёшь его. На спине.

Шакс замирает. Его глаза широко раскрываются, он смотрит на Лойта, а потом на свои руки.

Они одного роста. Лойт не такой крупный, но всё же не пушинка. Это удвоенная нагрузка на тридцати километрах бега. По горам.

— Ваше Высочество, я… это же…

— Именно, — беззаботно улыбается Алрой. — Теперь ваши судьбы связаны. Если прибежишь один — отчислен. Если он сойдёт с дистанции по твоей вине — отчислен. Хотел воспитывать слабаков? Воспитывай. Начинай с себя. С того, чтобы донести своего товарища до финиша. Это и есть командная работа, Эшбан. У разломов разное случается, бывает и товарищей на себе утаскиваешь.

Мир вокруг меня сужается до этого момента.

Я забываю про свою злость, про страх. Внутри вспыхивает короткая, яркая искра — приятное удивление.

Вентарис не просто наказал задиру. Он перевернул ситуацию с ног на голову, сделав тирана ответственным за жертву. Это изящно, жестоко.

Мне стоит быть осторожнее с этим садистом. Но как это сделать, если он заявился как мой куратор?!

Может всё сломать ногу где-то на пути к штабу?

Принц, будто почувствовав направление моих мыслей, медленно поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. Его глаза — ледяные, непроницаемые. Но в них нет вчерашнего научного любопытства. Сейчас в них читается что-то иное… Он будто спрашивает: «Ну что, Морн? Выдержишь? Или сломаешься, как все ожидают?»

Я отвожу взгляд первой, сердце колотится. Испытание сложное. Бег на тридцать километров по пересечённой местности. С сумкой. У меня нет выносливости и подготовки. Я могу не добежать. Чисто физически — могу не суметь.

А что если… вдруг я действительно не смогу? Если я отстану, сойду с дистанции, приползу последней, когда ворота уже закроются?

Условия прозрачные. Не успел — вылетаешь. Если на экзамене он ещё мог показать, что я умею «что-то», то здесь всё зависит только от меня. Можно идти обратно. Меня отчислят. Я вернусь в город. Может, не на лекарский, но… я буду свободна. От полигона. От его пристального, давящего взгляда. От этой непонятной игры, в которой я не знаю правил.

Может, он тогда оставит меня в покое? Сочтёт эксперимент неудачным?

Мысль одновременно манит и пугает. Потому что быть выброшенной — это тоже поражение, но я выберу этот результат сама.

Я снова поднимаю глаза. Алрой уже отдаёт команды остальным, его голос режет утренний воздух. Он больше не смотрит на меня. Но вопрос, который принц задал мне без слов, висит в воздухе, тяжелее любой сумки.