Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис

Глава 13

— Хорошо, — я встаю и оглядываюсь. Кругом туман, но, думаю, я не сверну шею если немного отойду от нашего импровизированного лагеря. — Я найду чем зафиксировать его ногу, а вы пока подготовьтесь. Лойт, нужно будет создать платформу, на которой поместимся все мы и которую ты сможешь поддерживать до полуночи.

— Она будет тяжёлая. И в гору не поедет, — с сомнением чешет тот затылок.

Я не отвечаю и поворачиваюсь к девушке:

— Как тебя зовут?

— Нилин.

— Я Кайлис. Ты поможешь или будешь добираться сама?

— Помогу, — она пожимает плечами. — Я не представляю, куда идти и если ты сможешь провести нас, то да.

Железной уверенности у меня нет, но показать этого я не могу. Кивнув, я поднимаюсь и прислушиваюсь к ощущениям. На этом повторении становится легче сосредоточиться. Да, я почти на сто процентов уверена, что знаю, куда нужно идти.

— Я подумала, что водная магия сейчас должна быть только податливее. Туман — это ведь та же вода. Я видела, что у тебя хороший контроль. Сможешь не толкать платформу, а… поддерживать её в воздухе? Невысоко, просто чтобы уменьшить трение о землю.

Она замирает, обдумывая услышанное. Её глаза сперва сужаются, а потом начинают блестеть.

— Это… возможно. Сложно, но возможно, двигать нас магией воздуха. Лёгкими, точными порывами. Как парус.

Он хочет что-то сказать, но лишь кивает, стиснув зубы.

Я подхожу ближе и опускаюсь на корточки возле его ноги, отодвигая мокрый подол штанины. Шакс втягивает воздух со свистом. Лодыжка уже распухла, кожа натянута, блестит багрово-синим пятном. Не просто растяжение. Возможно, трещина.

— Не трогай! — шипит он, но в его голосе больше паники, чем злости.

— Мне придётся, иначе ты не дойдёшь, — отвечаю я ровно, голос звучит устало, но твёрдо. В голове сами всплывают страницы учебника по полевой медицине. Я аккуратно, подушечками пальцев, ощупываю кость выше и ниже опухоли. Он вздрагивает, но не кричит. Хороший знак — резкой боли при надавливании на кость нет. Скорее всего, всё-таки сильный надрыв связок.

— Сними с себя ремень, — приказываю я, не глядя на него. Он смотрит на меня, будто я спятила. — Быстро. И ты, Лойт. И ты, Нилин. Все ремни. И любую крепкую верёвку, если есть.

Пока они, бормоча, расстёгивают пряжки, я оглядываюсь. Нахожу две относительно ровные, крепкие палки подходящей длины и начинаю сдирать с них кору. Лойт, понаблюдав за этим, достаёт из ботинка нож и протягивает мне. Так становится удобнее.

— Шакс, слушай внимательно. Сейчас будет больно. Один раз. Потом станет легче. Лойт, держи его за плечи. Не давай дёрнуться.

Лойт кивает, бледнея, и крепко хватает Шакса. Тот смотрит на меня широко открытыми глазами. В них мелькает что-то вроде страха, но, боюсь, мне лучше унести это знание в могилу. Для своей же безопасности.

— На счёт три. Раз… два…

Я резко, но плавно тяну и выравниваю стопу, возвращая её в естественное положение. Хруста нет, только глухой щелчок вправляемого сустава. Шакс издаёт сдавленный стон, впиваясь пальцами в землю, но терпит. Потом его лицо разглаживается от облегчения — острая, рвущая боль ушла, сменившись тупой, но терпимой тяжестью.

— Всё. Самое страшное позади, — выдыхаю я, чувствуя, как и у меня со лба сходит холодный пот.

Теперь нужно зафиксировать. Я складываю ремни вместе, создавая широкую, плотную ленту. Одну палку кладу с внутренней стороны ноги, от колена до пятки, вторую — с внешней. Лойт молча подаёт свою. Пальцы у меня дрожат от усталости, но движение отточено теорией, повторённой сотни раз впустую. Я начинаю бинтовать, накладывая петли ремней выше и ниже сустава, крест-накрест, плотно, но не пережимая. Каждый виток затягиваю, проверяя, не побелели ли пальцы на его стопе.

— Кровоток в порядке, — говорю я больше для себя, чем для него. Мои руки работают автоматически: затянуть, проверить, закрепить конец. Последний узел затягиваю туго, пряча концы. Получается грубая, но эффективная шина. Нога обездвижена.

Я поднимаю взгляд. Шакс смотрит на свою закованную в ремни и дерево ногу, потом на меня. Злость в его глазах притихла, осталась только усталость.

— Где ты такому научилась? — хрипит он.

— Готовилась быть лекарем, — отвечаю я, вытирая грязные ладони. — Нужно двигаться, не думаю, что у нас осталось много времени, но прежде съешьте это.

Я протягиваю ему руку, чтобы помочь подняться. Он секунду колеблется, потом хватает моё запястье. Его пальцы холодные. Я тяну, Лойт помогает с другой стороны. Шакс встаёт на одну ногу, лицо кривится от усилия, но уже не от боли.

— Спасибо, — выдыхает он так тихо, что я почти не слышу. Потом голос становится жёстче, возвращаясь в привычное русло. — Но это ничего не меняет. Мы всё равно в тумане.

— Меняет, — поправляю я его, оглядывая нашу маленькую, покалеченную группу. Теперь у нас есть шанс.

Теперь приходит их черёд напрягаться. Лойт, вспотев от усилия, поднимает из земли грубую, но прочную каменную плиту размером с дверь. Нилин опускает руки, и влага из тумана стекается под платформу, сгущаясь в упругую, дрожащую подушку. Шакс, бледный от боли, делает выдох, и тёплый ветерок упирается в один край плиты.