«мой босс — бог-садист, а я фея-программист».

Глава 1. Где мои крылья, и кто их видел?

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

«ДЕРЕВНЯ ЗАДНЕ-ПЕТУХОВО И ДРУГИЕ НЕПРИЯТНОСТИ»

Глава 1. Где мои крылья, и кто их видел?

Если вы думаете, что быть феей — это значит порхать над ромашками, петь песенки и раздавать счастье направо-налево, то вы глубоко заблуждаетесь. Или смотрели слишком много диснеевских мультиков в детстве.

Я — Эльфира, фея-настройщица реальности второго разряда. И сейчас я стою по пояс в болоте, пытаюсь починить радугу, а вместо крыльев у меня — конский хвост. В прямом смысле. Потому что моя палочка сломалась ещё вчера, а запасную мне не выдали по причине «сокращения бюджета магического департамента». Сокращение бюджета у существ, которые могут создавать материю из воздуха — это, знаете ли, высшая степень иронии. Мы что, в кризисе? У нас есть безлимитный доступ к энергии вселенной, а нам выдают одну палочку на пять фей, и ту сломанную.

— Давай, родимая, давай, — бормочу я, пиная ногой светящийся кабель, который вылез из радуги и теперь беспомощно свисал, пуская разноцветные искры. — Ещё чуть-чуть, и мы будем красивыми. Ну, хоть на вид.

Кабель дёрнулся и обжёг мне руку.

— АЙ! Ты что, с ума сошла?! Я тебя, между прочим, из скотного двора достала!

Я засунула обожжённую руку в карман мокрого плаща, нащупала там флакон с энергетиком из светлячков, сделала большой глоток и зажмурилась. Глаза защипало — значит, магия пошла. Интересно, кто-нибудь знает, что феи на самом деле пьют светлячков, чтобы не уснуть прямо в воздухе? Нет, все думают, что мы питаемся утренней росой и пыльцой. Ха! Пыльцой я только полы мыла в общежитии на первом курсе.

Радуга всхлипнула. Я погладила её по светящемуся боку:

— Ну-ну, потерпи, сейчас залатаем.

Через пятнадцать минут издевательств я наконец вставила кабель обратно. Небеса озарились разноцветными полосами. Красиво. Аж тошно. Красный полыхнул слишком ярко, фиолетовый, наоборот, потускнел, но главное — работало. Можно сдавать отчёт.

Я выползла из болота, отряхнулась — с меня стекло примерно три литра болотной жижи, а в волосах запутался водяной паук. Я его аккуратно сняла и отпустила. Нет, я не добрая. Просто если его раздавить, то начнётся локальный апокалипсис водных насекомых, а мне впишут выговор за нарушение экологического баланса.

У меня уже семь выговоров за этот месяц. Будущий — восьмой. Если я получу девятый, меня понизят до феи-цветочницы. А цветочницы, знаете, чем занимаются? Они сидят на клумбах и делают вид, что разговаривают с пионами. Пионы, кстати, жуткие сплетники. Никогда не доверяйте пиону. Если вы доверили пиону секрет — через час его знают все ромашки в радиусе километра.

Я попыталась взлететь. Крылья за моей спиной радостно хлопнули, провернулись сантиметров на двадцать в одну сторону, потом в другую — и понесли меня не вверх, а влево. Я врезалась плечом в дерево, отскочила от него и шлёпнулась обратно в болото. Крылья, довольные собой, сложились и затихли, делая вид, что ничего не произошло.

— Сволочи, — сказала я крыльям. — Вы что, издеваетесь?!

Крылья вздрогнули, приподнялись и попытались улететь без меня. Я схватила их за край и притянула обратно.

— Вы — часть меня! — заорала я. — Вы не имеете права жить своей жизнью!

Они обиженно задрожали, и одно из них хлопнуло меня по лицу. Я ощутила себя родителем, у которого ребёнок-подросток решил уйти из дома, но не может найти дверь.

Вообще-то крылья — часть меня. Они должны слушаться беспрекословно. Но мои — живут своей жизнью. Они то складываются, когда я лечу, то расправляются, когда я сплю, то пытаются улететь на прогулку без меня. Я, видимо, такая «избранная»: единственная фея в истории, у которой крылья — это отдельная личность с чувством юмора.

Я с трудом пристегнула их обратно, привязала ремешками, пнула для надёжности и сказала:

— Если вы ещё раз выкинете такой фокус, я пойду в цветочницы. Там крылья вообще не нужны.

Крылья притихли. Пока притихли.

Телефон запищал. Громко, противно, навязчиво. Этим писком он напоминал мне, что я снова опоздала, снова что-то сломала и снова у меня будет выговор.

Я вытащила телефон из кармана. Да, у фей есть телефоны, мы не в Средневековье живём. Правда, наши телефоны работают на магии, а значит, постоянно глючат, разряжаются в самый неподходящий момент и показывают погоду на три дня назад. Сегодня, например, мой телефон уверял меня, что сейчас +25 и солнечно, хотя я стояла в болоте, шёл дождь, и температура была где-то около нуля.

На экране высветилось сообщение от моего начальника. Я даже не смотрела на имя — я узнала его по стилю. Короткие, сухие фразы, без единой эмоции, с обязательным восклицательным знаком в конце. Он всегда ставит восклицательные знаки, даже когда не нужно. «Привет!» — пишет он. «Срочно!» — пишет он. «Вы уволены!» — напишет он когда-нибудь, и это будет самый нерадостный восклицательный знак в моей жизни.

Текст сообщения заставил меня застонать в голос:

«Эльфира. Срочно. В деревне Задне-Петухово сбой алгоритма любви. Двое молодых людей должны были влюбиться сегодня в 14:30, но система выдала ошибку 404. Исправить до захода солнца. Иначе — девятый выговор. Твой начальник, Бог-Бюрократ Первого Ранга.»

Глаза задергались.

— Конечно, — прошептала я в пустоту. — Конечно, в деревне Задне-Петухово. А не в каком-нибудь Париже, где можно было бы выпить кофе и посмотреть на нормальных людей. Нет. Болото, коровы и безнадёжные романтики, которые не могут влюбиться даже по приказу высших сил.

Я взмахнула рукой, пытаясь создать портал. Из пальцев вылетела зелёная искра, ударила в дерево, и с ветки свалилась сонная сова. Она упала на землю, недовольно ухнула и воззрилась на меня жёлтыми глазами.

— Прости, — буркнула я.

Сова злобно ухнула, клюнула меня в ногу и улетела.

— Сама дура, — сказала я её спине, потирая укушенную лодыжку. — И вообще, в моём мире совы должны быть ручными.

Второй попыткой я всё-таки создала портал — маленький, кривенький, похожий на дверь в туалете ночного клуба. Края его мерцали, как плохо настроенный телевизор. Я шагнула внутрь, споткнулась о собственный плащ, и меня выкинуло прямо посреди деревенской площади.