Мой босс: Испытание чувств

Глава 2.

Дорога от офиса до дома на окраине Мюнхена, в тихом районе с аккуратными домиками и велосипедными дорожками, занимала сорок минут. Сегодня они показались Ариане вечностью. Вид из электрички на проплывающие мимо парки, виллы, промзоны сливался в мутное пятно. В голове стучал один и тот же ритм: Москва. Москва. Москва.

Она вышла на своей остановке, глубоко вдохнув холодный вечерний воздух, пытаясь сбросить с себя офисную скованность и нарастающую тревогу. Нужно было собраться. Для него.

Их дом был не большим, но светлым — двухэтажный таунхаус, который она сняла три года назад. В палисаднике ещё алели последние, тронутые заморозками герань и хризантемы. В одном из окон горел свет — на кухне. Ариана почувствовала, как сжимается сердце от знакомой, тёплой тяжести. Там были её мир. Её якорь.

Ключ повернулся в замке, и её встретил волной тепла, запаха домашней еды и детского смеха.

— Мама, пришла! — радостный крик, топот маленьких ног по деревянному полу, и через секунду Санни, её солнышко, уже висел у неё на шее, уткнувшись кудрявой головой в плечо. Он пах печеньем, детским кремом и безграничным счастьем.

— Здравствуй, моя радость, — прошептала она, целуя его в макушку, закрывая глаза и на секунду растворяясь в этом простом моменте. — Что ты тут натворил?

— Мы с бабой Леной пекли Пфефернуссе! Прянички! И я сам месил тесто! И посыпал сахаром!

Из кухни вышла Елена Александровна, вытирая руки о фартук. Лицо её, постаревшее за эти годы, но не утратившее мягкой, интеллигентной красоты, озарила улыбка при виде дочери и внука.

— Ну вот и наша труженица. Иди, раздевайся, ужин почти готов. Суп-пюре из тыквы, твой любимый.

Ариана отпустила сына, который тут же потащил её на кухню смотреть на его кулинарный шедевр — слегка кривоватые, но оттого ещё более милые пряничные звёздочки и ёжики.

За ужином царила привычная, уютная атмосфера. Санни взахлёб рассказывал про сад, про нового друга Лукаса, про то, как они строили крепость из кубиков. Ариана слушала, кивала, улыбалась, подкладывала ему в тарелку суп. Елена Александровна наблюдала за ними обоими с тихим, слегка грустным счастьем.

Когда Санни, наевшись и наговорившись, уполз смотреть перед сном свои обязательные пятнадцать минут мультфильмов, в кухне воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов.

— Как дела на работе? — спросила мама, наливая дочери травяной чай.

Ариана взяла чашку, согревая ладони.

—Нормально. Проект почти завершился.

— Это же хорошо? Ты так много над ним работала.

— Да, хорошо. Настолько хорошо, что хотят, чтобы я поехала на финальную часть. На переговоры и открытие объекта.

Она произнесла это как можно спокойнее, глядя на чай.

Елена Александровна замерла. Ложка, которой она помешивала свой чай, тихо звякнула о фарфор.

— Поехать… Куда?

— В Москву.

Тишина стала густой, тяжёлой. Мать отставила чашку.

— Ариана…

— Я всё понимаю, мама, — быстро перебила она, поднимая взгляд. В её глазах стояла уже не тревога, а привычная сталь. — Это необходимо. Так поступают профессионалы. Отказаться нельзя — это вызовет вопросы. Мне нельзя выделяться, нельзя отступать. Я должна быть безупречным, ценным сотрудником.

— А Санни? — спросила Елена Александровна тихо.

— Он останется с тобой. Если ты, конечно, сможешь… Компания предлагает оплатить помощь, няню, но я… я не хочу чужих людей. Только ты.

Мама протянула руку через стол и накрыла её холодные пальцы своими тёплыми, шершавыми от работы руками.

— Конечно, на сколько угодно, ты знаешь. И Филлип твой тоже поможет. Я просто… боюсь за тебя.

— Я не та, кем была, мама. У меня другая жизнь.

Она говорила это, пытаясь убедить не только мать, но и саму себя.

Елена Александровна вздохнула, погладив её руку.

— Как скажешь, дочка. Ты всегда лучше знаешь. Только обещай мне быть осторожной, пожалуйста.

— Обещаю, — кивнула Ариана, и это было самое искреннее обещание из всех возможных. Она боролась не за себя, а за маленького человечка, громко смеющегося сейчас над мультиком в гостиной.

Мама помолчала, потом спросила, стараясь сделать голос легче:

— Как там Филипп? Звонил?

Ариана почувствовала лёгкое раздражение, знакомую защитную реакцию.

— Мама, пожалуйста. Фил в порядке. Мы общаемся.

— Просто общаетесь? Дорогая, он такой хороший человек. Столько помог, когда было совсем тяжело… И Санни его обожает.

— Я знаю, что он хороший, — смягчив тон, сказала Ариана. — И я ему бесконечно благодарна. Но это не значит, что мы должны срочно жениться. У нас всё хорошо так, как есть. Мы не спешим.

Елена Александровна покачала головой, но не стала настаивать. Она понимала, что за этой стеной, которую дочь выстроила вокруг своего сердца после того страшного побега, — не просто осторожность, а глубокие шрамы, которые не спешат заживать.

Помыв посуду и уложив Санни — ритуал с чтением про динозавров был священным, Ариана наконец упала на диван в гостиной, чувствуя, как напряжение дня тяжёлым грузом ложится на плечи. Она взяла в руки телефон, бесцельно листая ленту, не видя её.

И почти как по заказу, экран загорелся, и зазвучал особый, спокойный рингтон.

ФИЛИПП.

Она сделала глубокий вдох и ответила.

— Привет, Фил.

— Дорогая, здравствуй, — его голос был низким, тёплым, с едва уловимым мягким акцентом. Он говорил на идеальном русском — его мама была из Риги.

— Как твой день? Не слишком утомилась от своей аналитики?

Она невольно улыбнулась. Его спокойный, немного ироничный тон всегда действовал на неё умиротворяюще.

— Совсем нет. Все хорошо. А твой?

Они поговорили несколько минут о пустяках. Филипп был успешным, но не заносчивым архитектором. Они познакомились почти пять лет назад. Он стал её тихой гаванью, проводником в новом мире: помог найти первую квартиру, просто был рядом, когда казалось, что мир рухнул окончательно. Без романтики, без давления. Просто человеческая доброта. Позже, когда Санни подрос, а она уже твёрдо стояла на ногах, между ними возникло что-то большее. Тихое, осторожное, основанное на глубоком уважении и благодарности с её стороны.