Мой босс: Испытание чувств

Глава 6
.

Весь день после вчерашней церемонии прошёл в тумане. Ариана механически провела запланированные встречи, отвечала на вопросы, кивала, улыбалась. Её тело было здесь, в конференц-зале отеля, но сознание билось где-то в петле между прошлым и настоящим. Между леденящей яростью в его глазах и сокрушительной силой его рукопожатия.

В номере она позволила себе на десять минут истерики. Беззвучной. Она стояла под ледяным душем, скрестив руки на груди, и её трясло не от холода, а от нервной дрожи. По лицу текли струйки воды, смешиваясь с солёными слезами. Она рыдала, не издавая ни звука, сжав зубы так, что болела челюсть. Рыдала от боли, от унижения, от того, что спустя шесть лет этот человек всё ещё мог одним взглядом превратить её в ту самую сломленную, отчаявшуюся девушку. Но тут же, сквозь слёзы, поднималась волна ярости.

Сначала на него. Потом на себя — за эту слабость.

Она вышла из душа, вытерлась насухо грубым полотенцем, глядя на своё отражение в зеркале. Красные глаза, бледное лицо.

“Нельзя, — приказала она себе мысленно. — Никогда больше. Он видел, как ты дрожишь сегодня. Больше — ни-ког-да.”

Она нанесла макияж с особым тщанием — ее щит, ее броня. Надела безупречный чёрный брючный костюм, строгий, но с тонким намёком на элегантность за счёт шёлковой блузки с жабо. Никаких украшений, кроме тонких часов. Она собиралась не на банкет, а на поле битвы, где её оружием будет холодная, безупречная собранность.

Вечерний приём, на который её пригласили, был частью официальной программы — не основным торжеством (то назначили через неделю, чтобы приурочить к первым результатам работы центра), но всё же важным поводом для неформального общения с инвесторами и коллегами.

Войдя в большой зал, она почувствовала, как под маской спокойствия всё внутри сжалось. Гул голосов, блеск хрусталя, переливы света на женских платьях. И этот вездесущий страх — увидеть его. Её взгляд невольно выискивал в толпе высокую фигуру, седые виски, знакомый поворот плеч. С каждой минутой скованность росла. Она улыбалась, пожимала руки, поддерживала светскую беседу с представителем фонда, но её спина была неестественно прямой, а каждое случайное движение в периферии зрения заставляло её вздрагивать изнутри.

И вот, во время обсуждения тонкостей страховых тарифов с немецким коллегой, её взгляд скользнул чуть левее.

Ариана замерла.

В трёх метрах от неё, спиной к ней, стоял он. Разговаривал с группой важного вида мужчин. Его осанка, манера чуть наклонить голову, слушая, широкие плечи под идеально сидящим тёмным пиджаком — всё было до мучительной знакомо. Сердце рванулось в горло, забилось дикой, хаотичной дробью. Кровь отхлынула от лица, оставив ощущение ледяной маски.

Она не слышала больше ни слова своего собеседника. Её губы продолжали двигаться, выдавая автоматические "да, конечно", "абсолютно согласна", но весь её мир сузился до этой одной точки. До этой спины. Она ждала, что он обернётся. Что его ледяной взгляд снова пронзит её. Что здесь, на глазах у всех, произойдёт что-то ужасное.

Но он не оборачивался. Он был поглощён разговором. Она была для него в этот момент лишь частью интерьера. Как тогда, в его офисе, после той ночи в Санкт-Петербурге, когда он с ледяной вежливостью извинился за "несдержанность".

Это равнодушие, эта способность просто не видеть её, когда она вся пылала от его близости, ударила с новой, изощрённой силой. Но теперь это был не удар по любви, а по гордости. По её новому "я". Он снова отнимал у неё право на существование в его пространстве, сводя её до уровня невидимой помехи.

Диалог с коллегой, к счастью, подошёл к концу.

— Извините, мне нужно… освежиться, — выдавила она, едва слышно, и, не глядя по сторонам, почти побежала прочь из зала, к сияющим золотом дверям дамской комнаты.

В прохладной, тихой мраморной тиши уборной она оперлась о раковину, закрыла глаза и сделала несколько глубоких, шумных вдохов. В отражении в зеркале смотрела на неё не та побеждённая женщина из прошлого, а разгневанная львица. Страх и боль отступили, уступая место чистой, кристальной ярости.

— Что ты делаешь? — прошипела она своему отражению. — Бежишь? Опять? От собственной тени? От его спины?

Нет. Она приехала сюда не для этого. Она приехала, чтобы сиять. Чтобы показать, кем она стала. Его присутствие ничего не меняло. Оно лишь делало её триумф острее.

Она поправила безупречную линию пиджака, подправила помаду, в её глазах вспыхнул холодный, решительный огонь. Она выпрямила плечи. Дверь дамской комнаты открылась с лёгким стуком, и Ариана Орлова вышла обратно в зал. Теперь её походка была уверенной, взгляд — открытым и оценивающим.

Она больше не искала его в толпе. Она владела этим пространством. Она улыбалась, подходила к группам людей, завязывала разговоры. Её смех звучал естественно, её замечания были остры и умны. Она ловила на себе восхищённые и уважительные взгляды. Она сияла, как и планировала. Потому что решила, что он больше не имеет власти над её состоянием. Никакой.

Прошёл час. Она обошла почти весь зал, пообщалась со всеми ключевыми фигурами. И… ничего. Его нигде не было. Она даже позволила себе украдкой просканировать самые дальние уголки — его там не было. Он исчез. Словно его появление было лишь галлюцинацией, порождённой её страхом.

Сначала она почувствовала облегчение. Затем — странную, предательскую пустоту. Потом — раздражение. На себя. За то, что вообще позволила этому эпизоду выбить себя из колеи. За то, что где-то в глубине, под всеми слоями гнева и обиды, копошилось детское, глупое разочарование: он даже не захотел убедиться, что это была она. Не захотел подойти.

"Чушь, — отрезала она себе мысленно, отхлёбывая минеральную воду. — Ты чего хотела? Сцены? Объяснений? Тебе не этого не нужно. Тебе нужно закончить работу и уехать".

Она продержалась ещё полчаса, поддерживая беседу, но энтузиазм уже выдохся. Блеск потух. Всё внутри ныло от усталости и нервного напряжения. Она вежливо попрощалась с организаторами и вышла из зала.