Мой босс: Испытание чувств

Глава 13.

Ариана закрыла дверь номера, прислонившись к ней спиной, и наконец позволила себе расслабиться. Её потряхивало. От нервного напряжения, от яростного шёпота Марка, от того, как его пальцы на миг коснулись её спины. Голова слегка кружилась, хотя она за весь вечер не сделала ни глотка шампанского — только минеральная вода, холодная и безвкусная. После их разговора она механически продержалась ещё час, поддерживая светские беседы, отвечая на вопросы коллег с автоматической улыбкой. Потом, извинившись перед доктором Хубером, ссылаясь на внезапную головную боль — что было недалеко от правды, она удалилась.

Теперь, в тишине, отдалённый гул банкета, запах чужих духов и цветов, давящий взгляд Марка — всё осталось за тонким барьером ее номера. Но внутри её всё ещё бушевало. Ноги были ватными, в висках стучало, а сердце стучало с такой силой, будто она пробежала марафон. Его слова, его прикосновение — мимолётное, обжигающее — всё ещё висели на коже, как невидимый шрам. Чёрт возьми. Он всё ещё умел добраться до неё. Пробить ее защиту одним точно брошенным словом.

Она потянулась к телефону, инстинктивно ища спасения. Единственное, что могло сейчас вернуть её в реальность, не ту, где правил Вольский, а её настоящую, человеческую реальность.

Она нажала на вызов. Через несколько гудков экран ожил, и её мир перевернулся.

Прямо в камеру смотрело солнечное, озорное личико с огромными светло-карими глазами и взъерошенными светлыми кудрями. Ее Сашка. Санни, ее солнышко. Её смысл и её спасение.

— Мама! Привет! Смотри, что я нарисовал! — радостно закричал он, прижимая к экрану лист бумаги. На нём красовался ярко-жёлтый круг с лучами-закорючками, зелёная клякса, похожая на динозавра, и несколько фигурок-человечков. — Это солнце, это диплодок, а это мы с тобой и Фил! Мы в парке!

Сердце Арианы болезненно сжалось от любви и тоски.

— Красиво, солнышко, очень красиво! Диплодок просто как живой!

Из-за спины сына показалось другое лицо. Филипп. Его добрые, чуть грустные глаза смотрели на неё с теплотой и беспокойством. Он сидел на диване в гостиной её мамы, в уютном беспорядке игрушек и книг. За его спиной виднелась знакомая лампа и край книжной полки. Он был в простой футболке, волосы слегка растрёпаны — образ домашнего, надёжного уюта.

— Привет, — сказал он мягко. — Как ты? Выглядишь… уставшей.

— Привет, Фил, — Ариана попыталась вложить в голос больше бодрости, чем чувствовала. — Всё хорошо. Долгий день. А у вас как? Мама где?

— Бабушка на кухне, печёт твои любимые сырники, — улыбнулся Фил, поглаживая Сашины волосы. — У нас тут всё под контролем. Парк, ужин, теперь вот искусство. Саш, покажи маме, где ты нарисовал себя.

Мальчик тыкал пальчиком в экран: — Вот это я! У меня зелёные штаны! А это Фил, он большой! А это ты, мама, ты с сумкой!

— Потому что мама всегда на работе, — невольно вырвалось у Арианы, и тут же она пожалела о своей словах. Но Фил лишь тихо вздохнул.

— О работе и хотел спросить, — его голос стал серьёзнее, но по-прежнему заботливым. — Там всё в порядке? Никто не… не доставляет проблем?

Она знала, о чём он. Фил знал о её прошлом в общих чертах. Знал, что был человек, который причинил ей боль. Но не знал имён, не знал масштабов. Не знал, что этот человек — Марк Вольский, и что он сейчас совсем рядом.

— Всё нормально, — поспешно сказала она, отводя взгляд к окну на мгновение. — Просто много работы, много новых лиц. Нужно быть всегда начеку.

Это была полуправда, которая резала её изнутри.

Фил внимательно смотрел на неё через экран. Он видел тень под её глазами, едва заметную дрожь в уголках губ, которую не скрывал даже макияж.

— Ариана… — он начал осторожно, пока Саша, увлечённый, показывал ей другую сторону рисунка. — Я знаю, сейчас не лучшее время. Но когда ты вернёшься… нам нужно серьёзно поговорить. О будущем. Нашем. И Сашином.

Её сердце забилось быстрее. Она знала, о чём этот разговор. Фил неоднократно, мягко, но настойчиво говорил о том, что им стоит жить вместе. Что его квартира в престижном Мюнхена достаточно большая. Что Саша уже называет его "Фил", а иногда, по ошибке, "папа". Что он готов взять на себя ответственность за них обоих. Он был её тихой гаванью, якорем в нормальной, спокойной жизни, которую она так мучительно строила. Надёжный, простой в своей честности, любящий. Он предлагал стабильность, безопасность, тихое семейное счастье — всё, о чём она мечтала в самые тёмные ночи.

И сейчас, глядя на его доброе, открытое лицо, на сияющего сына за его плечом, она должна была бы чувствовать облегчение. Тепло. Желание сказать "да". Но вместо этого внутри было лишь ледяное онемение и тяжёлый ком тревоги. Тень от другого человека, от его слов и прикосновений, лежала между ней и этим светлым будущим.

— Фил, пожалуйста, не сейчас, — её голос прозвучал устало и почти умоляюще. — Здесь… всё слишком сложно. Голова забита делами, цифрами. Я не могу… я не могу думать об этом сейчас.

На его лице промелькнула тень разочарования, но он кивнул, не настаивая. Он никогда не давил. Это была одна из причин, почему она была с ним.

— Хорошо. Не сейчас. Но помни — мы здесь. Ждём тебя. Мы скучаем.

— Я тоже по вам скучаю, — сказала она искренне, и в этот момент это была правда. — Очень.

— Мама, а когда ты приедешь? — вклинился Саша, прильнув щекой к щеке Фила. — Мы с Филом построим тебе замок из кубиков! Самый большой!

— Скоро, солнышко, скоро, — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Целую вас крепко.

— И мы тебя, — тихо сказал Фил, его взгляд был полон такой нежности и понимания, что ей стало вдвойне больно за свою ложь по умолчанию, за то, что она не может всё ему рассказать. — Береги себя, хорошо?

Они попрощались. Экран погас, оставив её в тишине роскошного, пустого номера. Она опустила телефон и закрыла глаза. Образы смешались: надменное лицо Марка и доброе лицо Фила, ядовитая усмешка Миланы и сияющие глаза Саши. Один мир пытался разорвать её на части, другой — собрать воедино.