Мой босс: Испытание чувств

Глава 15.

МАРК

Вольскому перевалило за сорок. Число, которое раньше не значило для него ничего, кроме нового рубежа для сделок и завоеваний, теперь иногда напоминало о себе тупой, одинокой болью в висках. Империя его росла, башни "Вольск Групп" вонзались в небо всё выше, капиталы множились. Но был один проект, одно поражение, которое продолжало тикать в глубине сознания, как неразорвавшаяся бомба.

Ариана Орлова.

Он искал её. Сначала в бешеной ярости, сжигаемый обидой и жаждой мести. Потом, когда первые волны гнева схлынули, оставив после себя странную, зияющую пустоту, — с настойчивостью, достойной лучшего применения. Он бросал на поиски огромные ресурсы, использовал все свои связи, официальные и теневые. Она будто испарилась. Ни следов, ни кредитной истории, ни цифрового отпечатка. Ничего. Её демонстративный уход, лишивший его даже возможности для последней битвы, был самым искусным и болезненным ударом, который она могла нанести.

А вокруг него продолжалась жизнь, которой он, казалось, должен был управлять. Милана Захарова, та самая, что когда-то отравила его сомнениями, теперь прочно вплелась в его существование. После исчезновения Арианы она была рядом — сначала как союзница по бизнесу, потом как утешительница, потом как… претендентка на опустевшее место. Она очень хотела, чтобы они были вместе. Настоящими. Публично. Она давила на него тоской в глазах, намёками, а потом и прямыми требованиями, подкреплёнными интересами их семей и общим бизнесом. Она умела быть нужной, удобной, соответствовать всем внешним критериям "подходящей женщины" для Марка Вольского. И в какой-то момент, в пьянящем коктейле из усталости, привычки и желания закрыть наконец эту болезненную главу с Арианой чем-то осязаемым, он сдался.

А потом случилось то, что должно было, по идее Миланы, окончательно скрепить их союз, укрепить её положение. Она сообщила о беременности.

Они поженились. Роскошная, ослепительная свадьба, которую Милана выпросила, выстрадала, выцарапала. Весь свет Москвы, гламурные гости, тонны цветов и фейерверков. Он стоял под аркой, глядя в её сияющее лицо, и чувствовал… ничего. Пустоту, приправленную лёгким раздражением от всей этой мишуры.

Но счастья не случилось. Были только её истеричные требования ещё большей заботы, её бесконечные капризы и — через три месяца после свадьбы — выкидыш.

Марк помнил ту ночь в частной клинике. Помнил её рыдания, полные не столько горя, сколько ярости и обвинений. И своё собственное, леденящее душу чувство. Но не печали — а гнева. Холодного, рационального гнева.

— Захотела большой пир, как у селебрити, — думал он, глядя в окно палаты, где Милана, накачанная успокоительным, наконец затихла. — Весь этот бессмысленный стресс, гонка за идеальной картинкой. И ради чего?

В тот момент он понял, что ребёнок от Миланы был для него не желанным продолжением, а ещё одним пунктом в списке социальных обязательств, которые она так рьяно вычеркивала. И когда этот пункт исчез, обнажилась лишь пустота их союза. С тех пор детей у них не было. Милана пыталась, настаивала на обследованиях, на ЭКО, но в нём что-то надломилось. Он отгородился от этой темы ледяной стеной. Их брак превратился в красивую, безжизненную витрину: совместные фото в глянцевых журналах, редкие публичные появления, отдельные спальни и тихая, взаимная неприязнь, прикрытая вежливостью.

И вот теперь, спустя шесть лет, призрак из прошлого материализовался. Не сломленная, не жалкая. А сияющая, опасная и невероятно, до безумия, притягательная. Ариана Орлова вернулась. И смотрела на него не глазами обиженной любовницы, а взглядом равного — нет, превосходящего его в чём-то — соперника.

Тихое бешенство, которое клокотало в нём с того дня на церемонии открытия, смешивалось с чем-то запретным. С тем самым восхищением её силой, которое он когда-то пытался в себе задавить. Она сделала то, чего не удавалось никому: исчезла, переродилась и вернулась, чтобы бросить ему вызов на его же территории. И этот вызов, эта игра снова зажгли в нём огонь, который он давно считал потухшим.

И вот сегодня, на банкете. Ревность, дикая и неконтролируемая. Он смотрел, как на неё смотрят другие мужчины, и ему хотелось их раздавить. Её спокойные, отточенные ответы. Её нежелание давать ему хоть какую-то информацию о своей личной жизни.

А потом появилась Милана — её попытка унизить Ариану разбилась о ту непроницаемую, холодную стену, которую та возвела вокруг себя. И он видел, как их взгляды — Арианы и Миланы — скрестились в молчаливом поединке, полном старой, смертельной ненависти. И в этот миг он понял, что возможно, тогда, шесть лет назад, он поверил не той женщине. И эта мысль была подобна удару под дых.

Милана, с её вечными подозрениями и истериками, была теперь не просто неудобством. Она стала живым напоминанием о том, что он потерял. И теперь, когда Ариана была здесь, рядом, это напоминание становилось невыносимым.

Он сидел в своём кабинете после вечернего приёма, где она снова ушла от него, оставив после себя лишь электризующий след напряжения. Николай уже докладывал: информация по Ариане Орловой собирается, но пока — лишь официальная биография успешного немецкого аналитика.

Марк откинулся в кресле, смотря на ночной город. Он проиграл одну войну — войну на уничтожение, которую сам же и начал. Она выстояла. Более того — она победила, построив себя заново вопреки ему.

Но теперь начиналась новая. И на этот раз он не хотел её уничтожать. Он хотел её… понять. Завоевать снова. Но уже не как уязвимую девушку, а как ту самую грозную, великолепную противницу, в которую она превратилась. Или, может быть, всегда ею была, а он просто не хотел этого видеть.

Он взял со стола тяжёлую зажигалку, провернул в пальцах. Вспомнил её шёпот: "Жди сюрпризов, Вольский. Я только начала."

Уголок его губ дёрнулся. На этот раз в улыбке не было ни ледяной злобы, ни презрения. Было нечто куда более опасное — азарт охотника, который наконец-то выследил достойную добычу.