Мой босс: Испытание чувств

Глава 21.

После той ночи в ванной, после слёз, после ультиматума Фила, в Ариане что-то щёлкнуло. Паника, растерянность, раздирающая боль между двумя мирами — всё это было слишком знакомо. Это было то же самое болото, в которое она проваливалась шесть лет назад. Только тогда на кону была только её жизнь. Теперь — жизнь её сына, хрупкий мир, который она построила, и сердце человека, который любил её без оговорок.

И она знала один, проверенный способ не утонуть. Единственную стратегию, которая всегда работала.

Работа.

Если нельзя бежать от проблемы физически, нужно бежать от неё умственно. Закопаться в ней с головой. Превратить себя в инструмент, в алгоритм, в безупречно функционирующий механизм, для которого не существует ни прошлого, ни личной жизни, ни сжигающего душу выбора.

Она начала на следующее же утро. Проснулась не от собственных мыслей, а от будильника, поставленного на шесть. Приняла ледяной душ, который стёр с кожи остатки ночного отчаяния. Оделась в самый строгий, самый тёмный из привезённых костюмов. Собрала волосы в тугой пучок так, что кожа на висках натянулась. Макияж — минимальный, только чтобы скрыть следы бессонницы, но без намёка на мягкость. Она смотрела в зеркало и видела не женщину, а должность.

Первый её звонок был главному врачу "Ин-Медикал". Вежливо, но не оставляя пространства для манёвра, она запросила полную статистику по работе центра за первую неделю: не общие отчёты, а сырые данные — время обработки каждого пациента, загрузка аппаратуры, расход медикаментов, процент повторных обращений, жалобы (если были), даже данные о текучести младшего медицинского персонала.

— Для глубокого анализа страховых рисков и корректировки модели, — сказала она ровным, не допускающим возражений тоном.

Затем она связалась со своей немецкой командой, чтобы запустить параллельный проект: сравнительный анализ эффективности "Ин-Медикал" с аналогичными частными клиниками в Германии и Швейцарии. Она запросила доступ к закрытым базам данных, к которым у "Альпен Зихерайт" был доступ как у страховщика.

— Мы должны доказать фонду, что их инвестиции здесь окупаются быстрее, чем в Европе, или выявить возможности для будущего расширения, — объяснила она своему удивлённому заместителю.

Всё это она делала, не выходя из номера отеля. Её ноутбук гудел, на экране были открыты десятки вкладок, стол был завален документами и блокнотами с пометками. Она не позволяла себе остановиться. Не позволяла взгляду задержаться на окне, за которым был город, полный его присутствия. Каждая свободная секунда была потенциальной ловушкой, в которую могли прорваться мысли о нём. О его губах. О его вопросе про детей. О той чёрной пустоте в его глазах, когда он сказал "никогда больше".

Обед она проигнорировала. Заказала в номер только крепкий кофе и бутылку воды. Её желудок сводило от голода и стресса, но физический дискомфорт был даже кстати — он отвлекал от дискомфорта душевного.

Во второй половине дня она всё-таки появилась в офисе "Вольск Групп", где для неё было выделено рабочее место. Но она не пошла на общие планерки. Она затребовала себе отдельную, тихую переговорку под предлогом работы с конфиденциальными данными страховой компании.

Она составила список из двадцати семи спорных моментов в текущих процессах центра, основываясь на первых данных. От неоптимального графика работы томографов до излишне сложной системы учёта расходников. Каждый пункт был подкреплён цифрами, сравнениями, прогнозами финансовых потерь или юридических рисков. Она писала не просто отчёт. Она писала обвинительный акт против любой возможной ошибки. И этот труд требовал тотальной концентрации.

Коллеги-немцы, заглядывая к ней, удивлялись её бледной, сосредоточенной одержимости.

— Ариана, всё в порядке? Ты выглядишь… напряжённой.

Она отвечала холодной, профессиональной улыбкой: — Просто много работы. Хочу завершить наш этап безупречно.

Она избегала общих пространств, где могла случайно столкнуться с ним. Обедала в переговорке, принесённым сэндвичем. В туалет ходила на другой этаж. Её мир снова, как и много лет назад в первые недели работы на него, сузился до четырёх стен, стопки бумаг и светящегося экрана.

Но призраки прорывались. Иногда в тексте мелькало слово, которое он использовал в их последней ссоре. Иногда в тишине ей слышался его низкий голос. Она вздрагивала и тут же глушила память новой порцией данных, новым сложным расчётом.

Вечером, когда силы уже были на исходе, она не пошла в номер. Она осталась в переговорке. Включила второй ноутбук и начала анализировать рынок медицинского страхования в Москве, выискивая потенциальные ниши для расширения сотрудничества её компании и фонда. Это уже выходило далеко за рамки её обязанностей. Это был чистый, беспримесный профессиональный мазохизм.

В какой-то момент, ближе к полуночи, её взгляд зацепился за фотографию в отчёте — снимок торжественного открытия центра. На заднем плане, чуть размытый, стоял он. Она резко закрыла вкладку, сердце бешено заколотилось. Руки сами потянулись к телефону — проверить, не звонил ли Фил, не прислал ли Саша голосовое сообщение.

Но она не позволила себе. Вместо этого она встала, подошла к окну, за которым темнела Москва, и сделала десять глубоких, медленных вдохов, как учил её психолог в самые тяжёлые времена после рождения Саши.

"Ты не та девочка. Ты — профессионал. У тебя есть план. Работай. Просто работай."

Она вернулась к столу, налила себе ещё кофе — уже шестую чашку за день, — и снова погрузилась в цифры. Её сознание начало отключаться от реальности, от боли, от выбора. Оставалась только красивая, сложная, бездушная головоломка под названием "работа". Это была её крепость. И её тюрьма. Но пока она была внутри, за этими стенами из графиков и отчётов, она была в безопасности. Она могла не думать о том, что разорвано на части её сердце, и что рано или поздно эти стены рухнут, и придётся выбирать. Или сражаться.

__________________

Как прошли ваши Новогодние выходные? Мои — в работе))
Буду рада вашей активности! Помогает моей мотивации)) И для книги очень полезно!