Мой босс: Испытание чувств

Глава 23. 


Несколько дней Ариана провела в состоянии максимальной сосредоточенности. Она превратила себя в идеальный, бесшумный и сверхэффективный модуль, встроенный в проект "Ин-Медикал", но при этом полностью изолированный от его центрального процессора — Марка Вольского.

Её тактика была проста и эффективна: тотальная дистанция и абсолютное погружение в работу. Она физически избегала Вольского.

Связь с Мюнхеном была постоянной. Видеоконференции начинались в десять утра по московскому времени и могли длиться часами. Она не просто отчитывалась. Тема была одна: недопущение повторения кризиса с поставками. Никто не хотел нового скандала, новых финансовых потерь и удара по репутации. Используя данные, собранные в первые недели работы центра, а также глубокий анализ рынка, Ариана инициировала создание комплексной системы превентивного риск-менеджмента для "Ин-Медикал".

Она разбила работу на потоки. Её команда в Мюнхене, под её диктовку, проанализировала и составила список из пяти резервных поставщиков по каждому критически важному медикаменту и типу оборудования, не только в Европе, но и в Азии. Были просчитаны все сроки, таможенные нюансы и надбавки к стоимости. Она подготовила готовые к подписанию меморандумы о взаимопонимании с этими компаниями.

Ариана настояла на срочном анализе целесообразности создания не просто склада, а стратегического хаба медицинских расходников на территории России, возможно, в специальной экономической зоне. Она представила фонду расчёты, показывающие, что даже с учётом высоких первоначальных вложений это снизит операционные риски на 40% и в долгосрочной перспективе окупится.

Так же она связалась с IT-подрядчиком "Альпен Зихерайт" и за свои сутки (и их бессонную ночь) инициировала разработку прототипа дашборда. Эта система в режиме реального времени отслеживала бы остатки ключевых препаратов в аптеке центра, сроки годности, загрузку оборудования и даже прогнозировала пиковые нагрузки на основе данных о записях пациентов. Доступ к дашборду должны были иметь руководство клиники и представители страховщика — то есть она.

Всё это она делала виртуозно, безупречно, не запрашивая одобрения или мнения Марка. Она работала через фонд, через формальные каналы связи с исполнительным директором "Ин-Медикал". Её отчеты, презентации и расчёты были настолько глубоки, ясны и обоснованны, что вызывали восхищение и лёгкий трепет у всех, кто их видел. Она не критиковала. Она предлагала решения. Готовые, отточенные, дорогие, но исключающие человеческий фактор и "непредвиденные обстоятельства".

Её немецкие коллеги, сначала ворчавшие на ранние подъёмы, теперь смотрели на неё с откровенным уважением, смешанным с озадаченностью. Такого уровня погружения в проект партнёра, такой проактивности и таких масштабов мысли они не видели давно. "Ариана, ты уверена, что нам не стоит… немного сбавить обороты? Фонд и так в восторге", — осторожно заметил один из вице-президентов. "Цель — не восторг, — холодно парировала она, не отрываясь от экрана с графиками поставок. — Цель — гарантия. Гарантия того, что ни один пациент не пострадает из-за сбоя в системе, которую мы частично обеспечиваем. Это наша профессиональная репутация. И моя личная ответственность."

Последние слова она произнесла особенно чётко. Это была её новая мантра. Профессиональная репутация. Личная ответственность. Ни слова о прошлом. Ни намёка на личные мотивы. Только железная, непоколебимая логика бизнеса.

Она так выстроила свои маршруты и график, что физическое пересечение с Марком стало почти невозможным. Она знала его расписание (старые привычки анализа всего и вся давали о себе знать) и работала с точностью до наоборот. Если у него были встречи в клинике — она проводила телеконференцию из бизнес-центра. Если он был в своём главном офисе — она выезжала с инспекцией в "Ин-Медикал", но только в сопровождении группы из фонда и всегда предупреждала заранее, чтобы его там не было.

Они не обменивались ни письмами, ни звонками. Все коммуникации шли через секретарей, официальные меморандумы и рассылки. Её подпись под документами — "Dr. A. Orlova" — была единственным напоминанием о её присутствии в его мире. И этим напоминанием она управляла, как дирижёр, создавая вокруг себя ауру неприступного, холодного, но невероятно ценного профессионализма.

По вечерам, возвращаясь в номер, она не позволяла себе думать. Она заказывала ужин в номер, включала документальный фильм на немецком о новых технологиях в медицине и дочитывала профессиональную литературу. Телефон был на беззвучном режиме. Она проверяла сообщения от Саши и мамы только раз в день, вечером, отправляя им короткие, светлые голосовые, полные фальшивой бодрости. Сообщения от Фила оставались без ответа. Она не могла. Не сейчас. Сначала нужно было закончить строить эту идеальную, непроницаемую крепость из работы. Только внутри неё она чувствовала себя в безопасности.

Но иногда, глубокой ночью, когда экран ноутбука уже тускло светился в темноте, а цифры начинали расплываться перед глазами, её взгляд невольно устремлялся в окно, в сторону того района, где находилась башня "Вольск Групп". И в тишине номера ей чудился звук — не реальный, а память — звук его голоса, произносящего её имя не "фрау Орлова", а "Ариана". Тогда она резко закрывала ноутбук, шла в ванную и умывалась ледяной водой, смывая не сон, а назойливый призрак.

Она была безупречной машиной. И работала на износ, чтобы не дать этой машине сломаться и не услышать, как внутри тикает что-то живое, хрупкое и безумно опасное.