Мой босс: Испытание чувств

Глава 31.

Ариана хотела скрыться. Всей душой жаждала запереться в номере, отключить телефон, игнорировать мир и прийти в себя после того вечера, после его взгляда, после своего необъяснимого порыва. Но реальность, как всегда, оказалась безжалостнее её желаний.

Служба поддержки "Альпен-Зихерайт" в Мюнхене вышла на связь на рассвете. Голос менеджера по работе с ключевыми клиентами звучал напряжённо:

— Ариана, у нас проблема. В «"Ин-Медикал" вскрылся серьёзный системный сбой в планировании. У них… похоже, наложились расписания плановых и экстренных операций. Мы получаем сигналы о потенциальных срывах страховых обязательств из-за задержек и возможного нарушения протоколов.

Ариана, ещё не до конца проснувшись, мгновенно пришла в себя. Это был кошмар страховщика. Она потребовала подробностей. Картина оказалась мрачной. Из-за человеческой ошибки в программном обеспечении для составления расписания и внезапного наплыва тяжёлых экстренных пациентов график хирургов, операционных, анестезиологов и послеоперационных палат превратился в хаос.

Перенесённые плановые операции означали не только моральный ущерб для пациентов, но и финансовые санкции со стороны страховых компаний (включая её собственную), если задержки превышали оговоренные лимиты. Более того, срыв сроков мог повлечь ухудшение состояния ожидающих пациентов — а это уже было прямой угрозой репутации и судебным искам.

Они снова оказались в эпицентре кризиса. И снова — вместе.

К девяти утра она уже была в офисе "Вольск Групп", в том самом кабинете, где неделю назад произошёл тот взрывоопасный поцелуй. Теперь здесь царило другое напряжение — профессиональное, сконцентрированное, лишённое личных подтекстов. Почти.

За большим столом собрались: Марк, его операционный директор Василий, главный врач «Вольск-Медикал», два топ-менеджера и Ариана со своим планшетом и открытой видеосвязью с Мюнхеном, где в режиме реального времени работала её команда аналитиков.

Работа кипела. Нужно было в авральном режиме, вручную, минуя глючную систему, составить новый, реалистичный график операций на ближайшие 72 часа, учитывая приоритеты — экстренные случаи, дети, онкологических больных, — доступность хирургических бригад и ресурсов.

Затем просчитать все финансовые риски: штрафы по страховым контрактам за каждый час задержки, потенциальные иски, затраты на сверхурочные работы персонала. Найти возможность привлечь дополнительных специалистов из других клиник холдинга — что было сложно из-за их загрузки — или даже извне, что било по бюджету и требовало мгновенных согласований.

А самое главное — успокоить пациентов и их семьи, которым переносили операции — задача для PR-отдела, но Ариана настаивала на включении компенсационных мер в общую финансовую модель.

Они работали молча, синхронно, как единый организм, измученный, но не сломленный. Марк отдавал жёсткие, короткие распоряжения Василию и главврачу. Ариана ставила задачи своей команде в Германии, получала от них расчёты и тут же набрасывала варианты страхового покрытия форс-мажора, искала лазейки в контрактах, чтобы минимизировать убытки для обеих сторон.

Постепенно людей в кабинете становилось меньше. Главный врач уехал в клинику внедрять новый график. Василий отправился "давить" на IT-отдел и кадровиков в поисках дополнительных рук. К вечеру, когда основные пожары были локализованы и осталась самая сложная часть — переговоры с партнёрами в Азии и США, чьи пациенты тоже оказались в перенесённом списке, — Марк отослал оставшихся сотрудников готовиться к ночным звонкам.

— Всем отдыхать два часа. В двадцать тридцать собираемся здесь же. Будем звонить в Токио и Сан-Франциско. Приходите со свежими головами и готовыми аргументами.

Люди, бледные от усталости, покорно разошлись. В кабинете остались только они двое. Тишина, нарушаемая лишь тихим гулом компьютеров и далёким шумом города, обрушилась на них внезапно и оглушительно.

Ариана сидела, уставившись в экран, на котором мерцали строки итогового финансового прогноза. Цифры плыли перед глазами. Усталость была такой глубокой, что она чувствовала её каждой клеткой, но мозг продолжал крутиться, как перегретый мотор, не в силах остановиться.

Она чувствовала его взгляд на себе. Тяжёлый, усталый, лишённый сегодняшней ярости или недоумения. Просто наблюдающий.

— Кофе? — его голос прозвучал хрипло от многочасовых разговоров.

Она молча кивнула, не отрываясь от экрана. Он встал, прошёл к кофемашине в углу кабинета. Звук помола зёрен, шипение пара — простые, бытовые звуки, которые почему-то резали слух своей несовместимостью с только что пережитым адреналиновым штормом.

Он поставил перед ней большую кружку чёрного кофе без всего. Рядом положил кусковой сахар — старомодный жест, который она помнила. Когда-то он заметил, что в стрессе она пьёт кофе очень сладким.

— Спасибо, — пробормотала она, всё ещё не глядя на него, но пальцы потянулись к сахару. Она разломила кубик и бросила в кружку, наблюдая, как тёмная жидкость растворяет белые кристаллы.

Он сел напротив, отхлебнул из своей кружки.

— Твой прогноз. Насколько всё плохо?

Ариана наконец подняла на него глаза. В свете настольной лампы он выглядел измождённым. Тени под глазами, напряжённая линия рта. В нём не было сегодняшней публичной гладкости или холодной агрессии. Был просто уставший человек, несущий на себе груз огромной ответственности.

— Управляемо, — сказала она, и её собственный голос звучал непривычно тихо, без защитной стальности. — Если новый график выдержат и не будет нового наплыва экстренных, финансовые потери уложатся в рамки страхового покрытия по форс-мажору. Репутационные… будут, но их можно минимизировать, если быстро и честно отработать с каждым пострадавшим пациентом. Самый большой риск — если кто-то из перенесённых пациентов даст осложнение из-за задержки. Тогда будут иски, и страховка может не покрыть всё.

Он кивнул, глядя в свою кружку.

— Значит, снова будем выкручиваться.

В его голосе прозвучала редкая нота — не злости, а принятия. Принятия того, что даже в его, казалось бы, безупречной империи что-то может пойти не так. Что он не всесилен.