Мой босс: Испытание чувств

Глава 36.

Рабочий день превратился в пытку. Каждая минута растягивалась, как резина, наполненная густым, липким ожиданием. Ариана сидела в своей стеклянной переговорной, но вместо цифр на экране перед ней проплывали два кадра, застрявшие в сознании на вечном повторе: его лицо в лифте за мгновение до поцелуя и его же лицо после — с той жестокой, всевидящей интенсивностью во взгляде.

"Неправильно, неправильно, неправильно", — бился в висках внутренний метроном. Моральный компас, который она так тщательно выставляла за шесть лет, бешено вращался, указывая во все стороны сразу.

Это было неправильно по отношению к Филу. Неправильно по отношению к её сыну. Неправильно по отношению к той женщине, которой она себя считала — сильной, независимой, выковавшей себя в горниле страданий.

Эта женщина не должна была позволять своему мучителю снова касаться её. Эта женщина не должна была испытывать при этом взрывную смесь стыда и ликования.

Но эта женщина была здесь, в Москве. А та, в Германии, с Сашей и Филом, казалась теперь далёким, чуть размытым снимком из чужой жизни.

Она сделала ошибку, взглянув на свои ноги. Точнее, на одну ногу. На правом чулке зияла стрелка-зацепка. Физическое доказательство его близости, его силы, его неконтролируемости. Марк порвал её броню из шёлка и лайкры.

По неосторожности? В порыве? Неважно. Результат был налицо.

Ходить с таким "знаком отличия" было немыслимо. Это был бы немой крик, признание для всех, кто бросит взгляд чуть дольше положенного. В дамской комнате, дрожащими руками, она сняла оба чулка, свернула их в тугой комок и засунула в самый дальний карман сумочки, как улику с места преступления.

Кожа ног под юбкой казалась теперь неприлично обнажённой, уязвимой. Каждый дуновение кондиционера она чувствовала острее. Это было снятие не просто предмета гардероба, а очередного слоя защиты. Она стояла перед зеркалом, поправляя юбку, и ей казалось, что любой увидит эту наготу, эту утрату, поймёт, что с ней случилось.

От этого стало ещё стыднее. И ещё жарче.

Она пыталась работать. Читала отчёты, составляла таблицы. Но мысли уплывали. Она трижды перечитывала один и тот же абзац контракта, не понимая смысла.

Налила себе кофе, забыла его выпить, потом налила еще одну чашку. И еще. Через пару часов на ее столе их было уже пять, и только в одной кофе был выпит наполовину.

Эта рассеянность, эта потеря контроля над собственным вниманием, бесила её пуще всего. Она привыкла к идеальной концентрации. Это было её оружие. А сегодня оно отказало.

И виной всему был он. Его запах, всё ещё стоящий где-то в обонятельной памяти. Ощущение его рук на стене по бокам от её головы. Вкус его… Нет. Она встряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение.

Время тянулось к единственной точке — к запланированному на три часа совещанию по логистике. Она знала, что он будет там.

Перед входом в конференц-зал она сделала глубокий вдох, расправила плечи.

“Безупречность. Холод. Профессионализм.”

Ариана вошла в комнату.

Марк уже сидел во главе стола. Он разговаривал со своим заммом, не глядя на дверь. Ариана заняла своё место напротив, через широкий стол, разложила бумаги, включила планшет. Она чувствовала себя актрисой, готовящейся к самому важному спектаклю в жизни.

Совещание началось. Докладывали менеджеры, показывали графики. Ариана задавала вопросы, короткие, точные. Её голос звучал ровно, может быть, чуть тише обычного. Она смотрела на говорящего, на экран, в свой блокнот — куда угодно, только не на него.

Но переферийным зрением Ариана видела, как он откинулся на спинку кресла, как скрестил руки. Видела, как его длинные пальцы постукивали по ручке кресла. Видела, как он взял ручку и что-то записал.

И тогда, в середине выступления одного из логистов, он поднял на неё глаза.

Он смотрел прямо на неё, будто в зале не было других двадцати человек. Будто докладчика не существовало. В его серых глазах не было ни злобы, ни насмешки. Он словно видел её насквозь — искусственное спокойствие, голые ноги под столом. Видела память о лифте, застрявшую где-то в глубине её души.

Ариана почувствовала, как по спине пробежал горячий трепет. Она попыталась удержать его взгляд, ответить такой же ледяной отстранённостью, но не смогла. Её собственная маска треснула. Она отвела глаза, уткнувшись в цифры на планшете, но ощущение этого взгляда осталось на её коже, как ожог.

И с этого момента начался танец. Каждый раз, когда она решалась поднять голову, он уже смотрел на неё. Иногда он что-то говорил, обращаясь ко всем, но его фразы, казалось, были адресованы только ей, обволакивали, проверяли на прочность.

Он задал вопрос по её отчёту, и она ответила, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Их взгляды сцепились снова — и в воздухе между ними запахло озоном перед грозой. Это было не враждебное напряжение переговоров. Это было что-то древнее, животное, полное невысказанных вопросов и запретных ответов.

Страсть, которую не скрыть за графиками и KPI. Она висела в воздухе, густая и сладкая, как сироп, отравляя логику и здравый смысл.

Ариана чувствовала, как нагревается всё её тело. Под столом её голые ноги невольно потерлись друг о друга. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь болью вернуть себе контроль. Бесполезно. Каждая его реплика, каждый его взгляд добавляли дров в огонь, который тлел в ней с утра, а теперь готов был вспыхнуть.

Когда председательствующий наконец подвёл итоги и объявил совещание оконченным, Ариана едва сдерживала дрожь. Воздуха не хватало. Она хотела одного — вырваться отсюда, добежать до своего номера, упасть в кровать и… И что? Зарыться с головой? Рыдать? Вспоминать?

Люди неспешно собирали бумаги, завязывали разговоры, потягивались. Это было медленное, мучительное таяние. Ариана, стараясь не смотреть в сторону Марка, тоже начала складывать свои вещи, делая вид, что ищет что-то в сумке. Её сердце колотилось так громко, что ей казалось, его слышно по всему залу.