Мой босс: Испытание чувств

Глава 39.

Сегодня у неё был официальный выходной. В контракте это значило, что она могла не появляться в офисе, если только не случится апокалипсис, требующий её немедленных расчётов. Ариана решила воспользоваться этим правом с маниакальным упорством. После той ночи в его кабинете она не могла представить себе, что сможет взглянуть в глаза Марку Вольскому.

Она заказала в номер завтрак — круассаны, фруктами и салат с лососем. Завтрак получился слишком праздничным для её настроения. Сидя в огромной кровати, закутанная в мягкий отельный халат, она лениво ковыряла вилкой в зелени, не чувствуя ни голода, ни вкуса. На большом телевизоре мелькали каналы: утренние новости, затем какой-то ток-шоу с крикливыми ведущими, потом сериал — всё казалось плоским, фальшивым и невыносимо скучным.

Она выключила телевизор. Тишина оказалась ещё хуже.

Потому что в тишине лезли мысли. Настойчивые, неотвязные, как мошки. Воспоминания о его руках на её коже, о его губах, о том, как он смотрел на неё вчера в лифте — с тем смешанным выражением голода и ненависти. Она сжала виски пальцами, пытаясь выдавить эти образы. Бесполезно.

Чтобы заглушить внутренний шум, она взялась за работу. Работа всегда была её спасательным кругом. Она открыла ноутбук, зашла в корпоративную почту и принялась разгребать накопившийся за несколько дней хлам: письма от коллег из Мюнхена, служебные рассылки, уведомления. Она отвечала на них коротко, чётко, с профессиональной холодностью, которая никак не соотносилась с бушующей внутри бурей.

Именно так, в процессе этого механического отвлечения, она и заметила его. Письмо, пришедшее позавчера вечером, с пометкой "ВАЖНО" в теме. Отправитель — директор её департамента в Мюнхене, доктор Браун. Обычно такие письма приходили в копии её личному ассистенту, но это было отправлено напрямую. И она, увязнув в своих личных катастрофах, пропустила его.

Руки у Арианы похолодели. С нехорошим предчувствием она открыла письмо.

"Уважаемая фрау Орлова,

Спешим сообщить вам, что в связи с большим количеством проблем, возникших при открытии медцентра "Ин-Медикал", а также на основании ряда тревожных сигналов из Москвы, Правление "Альпен Зихерайт" просит вас как главного аналитика, находящегося на месте, составить своё квалифицированное и максимально непредвзятое экспертное заключение касательно проекта "Ин-Медикал" и руководства компанией "Вольск Групп".

Ваша командировка продлевается на неопределённый срок, обязанности сохраняются прежними. Пожалуйста, в ближайшее время свяжитесь с отделом кадров для уточнения юридических и финансовых аспектов продления вашего пребывания в РФ.

Мы рассчитываем на вашу объективность и профессиональную этику.

С уважением,

Доктор Юрген Браун"

Ариана перечитала письмо три раза. Каждое слово отдавалось в висках глухим стуком. "Тревожные сигналы". "Непредвзятое заключение". "Руководство компанией "Вольск Групп"".

Ей нужно было… шпионить за Марком.

Точнее, за его компанией. Но это было одно и то же. Он и был "Вольск Групп". Его воля, его решения, его репутация. И они просили её, Ариану Орлову, его бывшую любовницу, человека, с которым у неё были личные, крайне запутанные и взрывоопасные отношения, дать непредвзятое заключение.

Это было либо чудовищное совпадение, либо чья-то тонкая, изощрённая игра. Кто в Мюнхене мог знать о её прошлом? Никто. Она тщательно вычистила его из своего досье. Но совпадения такого масштаба не существовали.

Сердце колотилось так, что мешало дышать. Она схватила телефон и набрала номер Брауна, не глядя на время.

Он ответил почти сразу:

— Здравствуйте. Я как раз надеялся, что вы свяжетесь".

— Доктор Браун, я получила ваше письмо. Я… не совсем понимаю. Какие именно тревожные сигналы? На основании чего продлевается командировка и ставится такая задача?

Её голос звучал резко, почти агрессивно. Она с трудом сдерживала панику.

На том конце провода Браун вздохнул:

— Конкретики пока мало. Это больше внутренние опасения правления. Проект "Ин-Медикал" — один из самых крупных и рискованных в нашем портфеле. Мы вложили огромные суммы, а отчётность из Москвы идёт с задержками, сопроводительные документы неполные. Поступили анонимные сообщения о возможных… нецелевых расходах. О давлении на подрядчиков. Возможно, о банальной некомпетентности. Нам нужен человек на месте, которому мы доверяем, чтобы он оценил ситуацию изнутри, так сказать. Взвесил все риски и дал честный ответ: насколько проект жизнеспособен и стоит ли продолжать сотрудничество, финансирование и поддержку со стороны "Альпен Зихерайт". Вы уже там, вы в курсе дела, вы профессионал. Вы — идеальный кандидат.

— Но это… это выходит за рамки моих обязанностей! Это почти частное расследование, — вырвалось у неё.

— Не совсем, я бы сказал, что это вполне в вашей компетенции. Но если вам так будет проще — мы расширяем ваши полномочия, делайте все, что необходимо. В рамках закона, разумеется. Официально вы остаётесь ведущим аналитиком по проекту. Неофициально… да, нам нужны глаза и уши. Мы должны понимать, имеем ли мы дело с временными трудностями роста или с системными проблемами, которые могут привести к колоссальным убыткам и репутационным потерям. Правление нервничает, фрау Орлова. Страховщики не любят неопределённости.

Ариана молчала, переваривая. Её мысли метались, пытаясь сопоставить то, что она знала, с этими обвинениями.

Неудачи при открытии были. Срыв поставок оборудования, проблемы с логистикой лекарств, жалобы пациентов на бюрократию. Часть вины, безусловно, лежала на "Вольск Групп" как на застройщике и операторе — за недостаточный контроль, за плохо отлаженные процессы.

Но из той документации, которую она видела, очень много косяков было на совести подрядчиков. А за подрядчиками, почему-то, действительно плохо уследили. Отдел логистики Марка она бы с удовольствием уволила к чертям собачьим — такой непрофессионализм редко где встречала.