Мой босс: Испытание чувств

Глава 41.

Телефон жужжал в её ладони, как разъярённая оса. Ариана заставила себя сделать глубокий вдох. Нельзя было выдать панику. Нужно было говорить спокойно, ровно. Как обычно.

— Фил, привет, — её голос прозвучал почти нормально, лишь с лёгкой хрипотцой недосыпа.

— Ари, наконец-то! Где ты была вчера? Я звонил, — его голос, обычно бархатный, сегодня был холодным и отстраненным. На заднем плане слышался знакомый грохот — должно быть, он у мамы, и Сашка строил крепость из кубиков. Этот бытовой звук пронзил её ностальгической болью.

— А… аврал был. В клинике. Сбой в системе поставок, пришлось всё вручную разбирать, чуть ли не до утра, — ложь полилась сама собой, отточенная за недели полуправд и умолчаний. — Прости, была не в себе, телефон в сумке не слышала.

Пауза. Не доверяющая, тяжёлая.

— Мама говорила, ты в последнее время какая-то… не своя. И пропадаешь надолго. Это правда из-за работы?

Ариана почувствовала, как подступает раздражение. Не к Филу, а к ситуации, к необходимости оправдываться, ко лжи, в которую она сама себя загнала.

— Конечно, из-за работы, Фил! Что ещё? Проект трещит по швам, тут каждый день новый пожар. Я устала.

— И из-за этого ты не можешь найти две минуты, чтобы позвонить сыну? Он спрашивает каждый вечер, — в его голосе прозвучал упрёк, и этот родительский, праведный тон задел её за живое.

— Не делай из меня плохую мать, — резко парировала она. — Я звоню, когда могу. И маме тоже. И пишу при любой возможности! Но у меня тут не курорт, в случае если ты не заметил.

— Я заметил, что с тех пор, как ты уехала, ты стала другой, — не отступал Фил. Его спокойствие начало трещать, обнажая слой накопленного беспокойства и… ревности? — Резкой, закрытой. И это не просто усталость, Ари. Я тебя знаю.

— Знаешь? — фраза вырвалась с горькой усмешкой. — А знаешь ли ты, что я здесь каждый день хожу по лезвию ножа? Что каждый мой шаг проверяют, каждое слово взвешивают? Что я одна в чужом городе, где у меня нет ни одной настоящей опоры?

Она сама удивилась этой вспышке искренности, но это была не вся правда, а лишь её безопасная часть.

— И чья в этом вина? — его вопрос прозвучал тихо, но попал точно в цель. — Ты согласилась на эту командировку, зная, во что ввязываешься. Зная, что этот проект — головная боль. Или… или ты чего-то не знала?

Лёд пробежал по спине. Он что-то подозревал. Или просто интуиция, подогретая её поведением, вела его к опасной черте.

— Что я могла не знать? — попыталась она сыграть в непонимание, но голос сдал, стал выше.

— Знакомых лиц, например, — произнёс Фил, и в этих двух словах было всё. Он не назвал имени. Боялся? Или давал ей шанс самой всё сказать?

Ариана замерла. Перед ней был выбор: продолжать лгать или бросить в их отношения бомбу. Но бомба означала конец. А она… она ещё не была готова к концу. К хаосу, который последует. К боли в глазах Саши. Страх оказался сильнее.

— Если ты намекаешь на моё прошлое…, — начала она, стараясь говорить максимально холодно и деловито. — Да, я знала, что проект связан с "Вольск Групп". Но я понятия не имела, что Марк Вольский лично будет вовлечён в операционную деятельность на моём уровне. Я думала, он наверху, принимает стратегические решения, а не копается в логистических графиках. Это стало… неприятным сюрпризом.

Ложь. Гладкая, отполированная ложь. Она знала. С самого начала знала, что Марк никогда не остался в стороне от большого проекта. Но не представляла их масштаба. И уж точно не представляла, что всё зайдёт так далеко.

На том конце провода воцарилась тишина. Она была такой густой, что Ариане показалось, она слышит, как бьётся его сердце. Или это стучало её собственное.

— Неприятным сюрпризом, — наконец повторил Фил. Его голос был лишён эмоций, и это было страшнее крика. — И что, ты видишься с ним? Работаете вместе?

— Иногда, на совещаниях. Он владелец, ему важно держать руку на пульсе, — говорила она, глотая комок в горле. — Мы не общаемся. Только по делу. И это… тяжело. Напоминает о плохом. Вот почему я на нервах, Фил. Вот почему я устала.

Ещё одна не-совсем-ложь — это действительно было тяжело. Но не так, как она это описывала. Не тяжестью груза, а тяжестью магнита, который неумолимо притягивал.

— И ты ничего мне не сказала, — констатировал он. В его голосе не было уже ни упрёка, ни гнева — лишь разочарование. — Все эти недели я спрашивал, как дела, ты отмахивалась работой. А оказалось, ты каждый день видишь человека, который…, — он не договорил. Не смог произнести вслух всё, что знал из её скупых, обрывочных признаний: предательство, унижение, бегство.

— Я не хотела тебя беспокоить! — вырвалось у неё, и в голосе прозвучала искренняя отчаянная нота. — Ты и так переживаешь за нас. Я хотела справиться сама. Просто сделать свою работу и уехать.

— А теперь ты не можешь уехать, да? — внезапно спросил он. — Командировку продлили?

Ариана застыла. Как он…? Наверное, мама сообщила. Она волновалась, вот и проговорилась — Ариана уже сообщила маме о продлении на неопределенный срок.

— Да, — коротко подтвердила она, чувствуя, как ловушка захлопывается. — Проблемы с проектом. Нужно довести до конца.

— Или это просто предлог? — его вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный.

— Что? — не поняла она, но сердце начало биться часто-часто.

— Чтобы остаться там. Рядом с ним.

— Фил, это смешно! — фальшивый смешок зазвенел у неё в горле. — Ты слышишь себя? Я здесь из-за работы. Из-за денег. Из-за ответственности!

— А я больше не верю твоим словам о работе, Ари, — произнёс он тихо. — Что-то изменилось. И это не работа. Это он! Он снова в твоей голове. И я не позволю ему снова всё разрушить. Не позволю ему сломать тебя. И нас.

В его голосе зазвучала не знакомая ей твёрдость. Не просьба, а требование. Это был уже не Фил-друг, Фил-поддержка. Это был Фил-мужчина, который видел угрозу и был готов драться. Но он дрался не с настоящим врагом, а с её тенью, с её молчанием, и его оружием был ультиматум.