Мой босс: Испытание чувств

Глава 43.

После той ночи всё стало слишком реальным. И от этой реальности Ариана попыталась убежать в единственное знакомое убежище — работу. Но теперь и это убежище было отравлено.

Она открыла чистый документ на ноутбуке, заголовок "Предварительный анализ проекта "Ин-Медикал" и деятельности "Вольск Групп"". Курсор мигал на белом поле обвиняющей пустотой.

Ариана сжала кулаки.

— Я не шпионю, — прошептала она, будто мантру. — Я просто хочу понять, что происходит. Чтобы у нас не было новых проблем. Чтобы я могла защитить…

Защитить кого? Себя? Компанию? Его? Мысль оборвалась.

Она начала с поверхностного обзора — того, что уже знала. Задержки, срывы поставок, жалобы. Всё это можно было списать на обычные трудности масштабного проекта. Но в её голове уже шевелился червячок подозрения.

Почему именно этот проект, столь важный для Марка, шёл так из рук вон? Она принялась запрашивать документы у подрядчиков, просматривать внутреннюю переписку, к которой у неё был доступ. Пока — ничего криминального. Только хаос и, возможно, чья-то разгильдяйность. Но чем усерднее она копала, тем острее становилось чувство, что она совершает предательство.

Каждый просмотренный файл, каждая сделанная пометка для отчёта Брауну ощущались как удар ножом в спину Марку, который… который накануне смотрел на неё с такой болью и нежностью.

Она чувствовала себя шпионом. Пока не нашла ничего, но сам факт поиска, скрытого мотива, делал её именно шпионом. Этот груз давил на неё весь день, делая движения скованными, а мысли — путанными.

Вечером, когда она уже собиралась заказать ужин в номер и продолжить свою двойную игру, на телефон пришло сообщение.

"Заеду 21:00. Надень платье".

Коротко, как пароль. И безапелляционно. Руки у неё задрожали. Она надела платье. Оно всё ещё сидело идеально, подчёркивая каждый изгиб. Она чувствовала себя раздетой, уязвимой, выставленной на показ. Когда в точно назначенное время к отелю подъехал автомобиль с тонированными стёклами, её сердце быстро колотилось.

Внутри салона пахло кожей и его парфюмом. Марк сидел в дальнем углу, в полумраке. На нём был безупречный тёмный костюм, но галстук был снят, воротник расстёгнут.

— Ты пришла, — сказал он, и в его голосе прозвучало странное удовлетворение, будто он выиграл маленькое пари.

— Ты приказал, — парировала она, пытаясь сохранить лёд в голосе.

Уголок его губ дрогнул.

— Я попросил. И мне приятно, что ты выполнила мою просьбу.

Машина тронулась. Он не сказал, куда они едут. Просто смотрел на неё тем пронизывающим взглядом, который заставлял кровь бежать быстрее. Он налил в два хрустальных бокала шампанское, протянул один ей. Пальцы их коснулись. У Арианы закружлась голова.

Они остановились у неприметного здания в одном из переулков Китай-города. Ни вывесок, ни огней. Только массивная дубовая дверь. Марк провёл её внутрь. Вместо фойе их встретил узкий коридор со старым паркетом и запахом воска. Он открыл ещё одну дверь.

Ариана замерла на пороге. Это был небольшой частный кинотеатр. Всего один ряд из шести широких бархатных кресел. Но не это поразило её. Перед креслами, на низком столике, был накрыт ужин: серебряные крышки, хрусталь, свечи в тяжёлых подсвечниках. И гигантский экран впереди был тёмным, загадочным.

— Что это? — выдохнула она.

— Кино, — просто ответил он, снимая с её плеч накидку. Его пальцы обожгли кожу. — Я подумал, тебе наскучили рестораны.

Он усадил её, сам сел рядом, так близко, что его бедро касалось её бедра. Они неспешно ужинали под тихую, джазовую музыку. Он говорил о чём-то отвлечённом — о новом французском режиссёре, о выставке в Третьяковке. Искусственно, почти нарочито нормально. Но напряжение между ними росло, как давление перед грозой.

Когда убрали десерт, в зале окончательно погас свет, и на экране начался фильм. Что-то старое, чёрно-белое, итальянское. Ариана пыталась следить за сюжетом, но всё её внимание было приковано к мужчине рядом. К его руке, лежащей на подлокотнике его кресла, в дюйме от её руки. К его дыханию. К его взгляду, который она чувствовала на своей щеке.

И тогда его рука двинулась. Его пальцы мягко, почти невесомо коснулись её колена, скользнули под подол зелёного платья, на её голую кожу выше чулка.

Ариана вздрогнула, как от удара током. Она инстинктивно вжалась в кресло, глаза широко распахнулись от шока. Здесь? Сейчас? В кинотеатре? Она метнула взгляд на потолок, в угол, ища красный огонёк камеры наблюдения.

Низкий, бархатный смешок вырвался у него. Его пальцы не остановились, а продолжили свой медленный, исследующий путь по внутренней стороне её бедра.

— Не беспокойся о камерах, дорогая, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались её уха. Его дыхание было горячим. — Я выкупил весь зал на ночь. И очень… настойчиво попросил администрацию отключить всё, что может записывать.

Он усмехнулся. В этой усмешке было всё: его власть, его деньги, его готовность переступить любые границы, чтобы получить желаемое. И его желание было ею.

— Марк…, — попыталась она протестовать, но голос сорвался в стон, когда его пальцы нашли свою цель. Она захватила воздух, вцепившись пальцами в бархат кресел. На экране героиня что-то страстно говорила, музыка лилась из динамиков, а его рука под её платьем творила немое, шокирующее безумие.

Он не спешил. Он изучал её, доводил до края, заставлял сжиматься и выгибаться, подавляя крики, которые рвались из горла. Она закрыла глаза, мир сузился до темноты за веками, до звуков фильма и до невыносимого, запретного наслаждения от его прикосновений.

Это было унизительно, порочно и невероятно возбуждающе. Он доказывал свою власть. И она сдавалась, капитулировала с тихим, прерывистым стоном, когда волна накрыла её, жестокая и стремительная.

Очнулась она от того, что он вытер пальцы шёлковым платком с тем же спокойным видом, с каким только что резал стейк. На экране шли титры.