Мой босс: Испытание чувств

Глава 48. 


Пять лет назад

Выживать в чужой стране было тяжело не столько из-за бюрократии, сколько из-за всепоглощающей беспомощности. Мысли Арианы разрывались между больницей, где лежал Сашка после сложной операции, и мамой, которая переживая за дочь и внука сходила с ума от беспомощности.

Именно в страховой фонд, который когда-то помог с лечением сына, Ариана пришла за очередной справкой для жилищного пособия — последней ниточкой к какому-то подобию стабильности. В руках она сжимала папку с документами, а про себя повторяла скудный набор немецких фраз. Она чувствовала себя не человеком, а проблемой.

Разговор с представителем фонда тянулся мучительно. Голос Арианы дрожал, когда она, заполняя бумаги, говорила о больном сыне, о беспомощной маме, о стене из проблем, в которую они упирались каждый день.

Конечно, пришлось перейти на английский. Ариана уже не просила, а почти умоляла: нельзя ли через фонд обратиться в центр занятости? Найти любую работу. Ситуация казалась абсолютно тупиковой — времени на долгие курсы и переквалификацию не было, да и как оставить родных?

Их диалог случайно услышал начальник отдела, помогавший соседней сотруднице. Он прислушался, а потом мягко перебил:

— Вы упомянули диплом экономиста. Это так?

Ариана кивнула, сжавшись внутри: опять эти вопросы из прошлой жизни, которое уже не существовало. Тогда он задал уточняющий вопрос о расчёте страховых взносов для малого бизнеса.

И тут её сознание, на мгновение отключившись от паники, сработало на автомате. Она, словно рассказывала таблицу умножения, выдала ответ без раздумий, добавив поправку на разницу в законодательстве.

Начальник внимательно посмотрел на неё и улыбнулся.

— Меня зовут Майкл Шильц, вот вам моя визитка, — сказал он, протягивая карточку. — Запишитесь на интенсивные языковые курсы. Пройдёте их успешно — приходите к нам на стажировку. Справляетесь — работа ваша.

Ариана, ошеломлённая, не понимала такой резкой перемены.

— Почему… почему вы мне помогаете? — вырвалось у неё.

Он покачал головой:

— Я ещё ничего не сделал. Вы просили найти работу? Так вот ваш шанс. Теперь докажите, что вы его достойны.

Он не предлагал волшебства. Он предлагал тяжёлый, почти неподъёмный в её состоянии договор: сначала вложиться в себя, а потом получить право бороться за место. И в этом парадоксальным образом заключалось первое за долгое время чувство надежды. Её увидели не как обузу, а как потенциального специалиста. Это было страшно и невероятно трудно, но это был путь вперёд.

И Ариана перестала жалеть себя. Поговорив с мамой, она решилась и пошла на курсы. Мама тоже помогала — она брала учеников онлайн, правда для этого им пришлось потратиться на подержаный ноутбук.

И она пошла на языковые курсы. Ариана занимала все свои мысли изучением языка, но тревога сидела внутри и не отпускала, пока через пару недель она не связалась с Майклом Шильцем. Она извинилась за невыполенное условие — курсы она еще не прошла, но умоляла дать ей шанс. И он его дал.

Прошло полгода, Ариана получила сертификат о знании языка, хотя использовать его было все еще очень сложно. Ее стажировке, слава Богу и Герру Шильцу, оплачиваемой, через месяц подходил конец. Ариана практически поселилась за выделенным ей столом, и с мамой виделась только в больнице, приходя домой когда та уже спала.

Ее возьмут на работу. Ариана была в этом уверена.

Но жизнь имела на нее свои планы.

Ариана стояла в стерильном, пахнущем хлоркой и смертью коридоре клиники, глядя на закрытую дверь реанимации. Страх сидел у неё в горле комом, сжимал лёгкие так, что каждый вдох давался с хрипом и болью.

За этой дверью её сын снова боролся за каждый вздох. Пневмония. Сашке было чуть больше года, он итак все время проводил в больнице. Врачи разводили руками, не давая прогнозов, говорили лишь что у Саши критическое состояние.

Мама осталась дома. Вчера у неё поднялась температура, начался сильный кашель. Медсестра, мельком взглянув, нахмурилась:

— Надо бы изолироваться, фрау. Для безопасности ребёнка.

Денег было мало, а если сейчас Сашке станет хуже…

Именно в этот момент в Ариане родилась мысль. Неприличная, унизительная, предательская по отношению к самой себе. Но другого выхода не было. Её гордость, её клятвы никогда не обращаться к нему — всё это было роскошью, которую она не могла себе позволить. Речь шла о жизни её ребёнка.

Она подошла к стойке медсестры.

— Мне нужно сделать срочный международный звонок. В Россию. Это вопрос жизни моего сына, — сказала она по-немецки, и её голос звучал так спокойно, что даже она сама удивилась.

Медсестра, пожилая женщина с усталыми, но добрыми глазами, кивнула и протянула ей телефон с длинным проводом.

— Пять минут, фрау.

Ариана взяла трубку. Руки её не дрожали — они были холодными, как лёд. Она набрала номер, который знала наизусть, хотя шесть лет пыталась стереть из памяти. Его личный номер. Тот самый, с которого он звонил ей ночами, когда задерживался на работе, и шептал: “cпи, я задержусь”.

Гудки. Один. Два. Каждый гудок отдавался в её висках пульсирующей болью. Она представляла его лицо: как его искажают сканала удивление, затем гнев.

Неважно. Она готова была на всё — на ярость, на его унижения. Лишь бы он прислал деньги. Лишь бы он использовал свои связи, чтобы найти лучших специалистов.

“Лишь бы Сашенька выжил!”

Третий гудок.

— Алло? — голос в трубке был женским. Мелодичным, ухоженным, с лёгкой, небрежной харизмой.

Ариана замерла. Она знала этот голос. Милана.

На мгновение в голове пронеслась мысль положить трубку. Но перед глазами промелькнула картинка: крошечное тельце сына, опутанное проводами и трубками. Ариана сглотнула.