Мой босс: Испытание чувств

Глава 54.

День был идеален. Деловой симпозиум, на котором они оба присутствовали — Ариана как представитель инвестора, Марк как хозяин площадки, — прошёл без единого сбоя.

Их публичное взаимодействие было безупречным, профессиональным и сдержанным, но под столом, скрытые от посторонних глаз, их пальцы иногда встречались в мимолётном прикосновении.

Это был их секрет, их игра, наполнявшая рутину переговоров и презентаций острым, запретным смыслом.

После финального бранча Марк назвал водителю адрес, который Ариана ни разу не слышала. Когда машина остановилась, Марк прошептал:

— Закрой глаза.

Ариана доверилась ему. Марк аккуратно придерживал ее за локоть. Когда Марк сказал ей остановиться, Ариана почувствовала легкую дрожь. Наконец, Марк сказал ей открыть глаза.

Квартира была другой. Это было просторное, наполненное воздухом и светом помещение с большими окнами, открывающими вид на ночной город, сияющий морем огней.

Интерьер был минималистичным, в духе Марка, но тёплым: натуральное дерево, кожа, электрический камин, несколько картин современных русских художников на стенах, много книг. Здесь чувствовался не просто вкус, а характер человека, который больше не стремится впечатлять, а создаёт пространство для себя.

— Нравится? — спросил Марк, снимая пиджак и бросая его на спинку дивана.

— Да, — честно ответила Ариана, медленно поворачиваясь на каблуках, впитывая детали. — Очень. Здесь… на тебя похоже. Нового тебя.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки: — Я рад. Хочу показать тебе кое-что.

Он провёл её через гостиную, в которой был выход на просторный балкон, защищённый от ветра панорамным остеклением. Здесь стояли глубокие кресла, журнальный столик и небольшой диван. Но главным был вид: Москва словно лежала у их ног, сияющая, бесконечная, и казалось, будто они парили над самым её сердцем.

Марк принёс бокалы и бутылку красного вина. Они сели рядом на диван, укутавшись в один мягкий плед. Минуты текли в тишине, нарушаемой лишь далёким гулом мегаполиса и потрескиванием поленьев в камине, который он зажёг одним нажатием кнопки.

Вино было тёплым, бархатистым, согревающим изнутри. Ариана чувствовала себя невероятно спокойно и… счастливо. Это простое, глубокое чувство благополучия пугало своей интенсивностью.

— Сегодня был хороший день, — сказала наконец Марк, глядя не на неё, а на огни города. — Ты была великолепна. Схема, которую ты предложила, гениальна в своей простоте.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Просто свежий взгляд со стороны.

— Нет, Ариана. Ты очень умная.

Он повернулся к ней, и в свете пламени камина его лицо казалось вырезанным из тёмного камня, но глаза были мягкими.

— Я всё время ловлю себя на мысли, какой же я был слепой идиот, что отпустил тебя. Не только как женщину. Как партнёра. Как единственного человека, который понимал меня.

Ариана почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она опустила взгляд на бокал, вращая ножку в пальцах.

— Прошлого не изменить, Марк.

— Знаю. Но будущее… будущее можно попытаться выстроить заново.

Он медленно поставил свой бокал на низкий столик. Потом взял её руку, осторожно высвободив из пальцев хрусталь, и тоже отставил его. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони, тёплые и уверенные.

— Ариана, — его голос звучал непривычно тихо, без привычной железной нотки. В нём была какая-то обнажённость, от которой у неё перехватило дыхание.

Она не могла отвести глаз от их соединённых рук.

— Я люблю тебя, Ариана Орлова.

Слова повисли в прохладном ночном воздухе, отчётливые, как удар колокола. Она замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот миг.

— Всегда любил, — продолжил он, и каждое слово давалось ему, казалось, с усилием, будто он вытаскивал из глубины что-то тяжёлое и давно похороненное. — Даже когда ненавидел. Даже когда пытался стереть тебя из своей жизни и памяти. Ты была там. В каждом принятом решении, в каждой сделке, в каждой пустой комнате, куда я возвращался. Ты — моя самая большая боль…

Он сделал паузу, и его пальцы слегка сжали её ладонь.

— И моё единственное счастье. Единственное, что когда-либо имело для меня настоящий смысл, вне денег, власти, всего этого.

Он поднял её руку к своим губам, коснулся костяшек пальцев поцелуем, который был больше похож на молитву.

— Прости меня. Я не прошу забыть боль, но дай мне шанс доказать, что я могу быть тем, кто тебе нужен. Тем, кто тебя достоин.

В её глазах стояли слёзы. Они подступали комом к горлу, жгли веки. Она пыталась сдержаться, но первая предательская капля скатилась по щеке, затем вторая. Броня, которой годами копилось невысказанное, все ее надежды и страхи рухнули.

— Я… я тоже люблю тебя, — выдохнула она, и голос её дрогнул. Сказать это вслух было одновременно самым страшным и самым лёгким, что она когда-либо делала. — Совсем недавно поняла, что любила все эти годы. И ненавидела себя за это.

Марк сжал ее руку.

— И я боюсь, — призналась она, наконец подняв на него полные слёз глаза. — Боюсь снова поверить в эту сказку. Боюсь открыть душу и получить новую пощёчину. Боюсь, что всё это… что это просто ещё одна иллюзия, и я опять окажусь на разбитом стекле.