Мой босс: Испытание чувств

Глава 62.

Ариана стояла перед зеркалом в ванной, поправляя макияж. Папка с документами лежала на кровати. Она должна была уже выезжать в офис, мама и Санни ждали её внизу.

Сейчас она отвезет документы, погуляет с сыном, они поужинают. Главное, быть на связи, когда позвонит Марк… Мысль о нём заставила сердце сжаться в комок. После прошлой встречи, после его предложения, в воздухе висело что-то новое — хрупкая надежда и смертельный страх одновременно. Она почти готова была рассказать, расследование двигалось, пусть и медленно. Совсем скоро она узнает правду и тогда…

Резкий стук в дверь прервал ее мысли.

Ариана вздрогнула так, что чуть не уронила помаду. Стук повторился. Она медленно вышла из ванной. Ноги стали ватными. Она подошла к двери, посмотрела в глазок.

Что он тут делает? Она пропустила его сообщение о свидании?

Марк стоял в пустом коридоре, его лицо было бледным и пустым. Но глаза… в глазах было много боли. Нет, что-то не так. Неужели…

Ариана открыла дверь. Они смотрели друг на друга через порог, и секунда тянулась, как вечность. Он вошёл, не спрашивая разрешения. Дверь закрылась с тихим щелчком, который прозвучал в тишине номера как выстрел.

Марк остановился посреди комнаты, спиной к огромному окну, и посмотрел на неё. Его взгляд был тяжёлым, и Ариана увидела в нем отражение собственной боли.

— Сколько лет ему? — спросил Марк. Его голос был глухим, лишённым всех оттенков.

Слова ударили Ариану прямо в солнечное сплетение. В глазах потемнело. Он знает. Он ЗНАЕТ. И это не она ему рассказала! Кто-то другой втоптал её святыню в грязь. Предательство, от которого мир пошатнулся.

— О чём ты? — её собственный голос прозвучал хрипло, слабо, как у перепуганного ребёнка. Жалкая, последняя попытка отгородиться стеной лжи.

Марк не ответил, продолжив пристально смотреть на неё. И её глаза, широко раскрытые, наполненные животным страхом, выдали её с головой. В них не было ни капли неведения, только паника загнанного в угол зверя.

— Он мой? — на этот раз голос Марка сорвался, стал тише, превратился в шёпот.

Ариана отступила на шаг, наткнувшись на край кровати. Холодная ярость, замешанная на шести годах отчаяния, поднялась из самой глубины, заглушая страх.

— Нет! — выкрикнула она, и слово прозвучало как удар хлыста, обжигающим и острым. — Он мой. Только мой! У тебя нет на него прав! Никаких! Ты сам от них отказался, назвав его "катастрофой"! Помнишь? Катастрофой!

Она увидела, как в его глазах мелькнуло настоящее, неподдельное недоумение. Ариана ожидала ярости, обвинений, но не этой искренней, жуткой растерянности.

Какая же дура! Милана действительно ему ничего не рассказала!

— О чём ты говоришь? — голос Марка окреп, в нём слышалась боль. — Какую катастрофу? Когда я… Ариана, ты обрекла его на страдания. Как ты могла? Ты обрекла моего сына на борьбу в одиночку. Ты не имела права. Никакого морального права лишать меня его. Лишать его отца!

Он сделал шаг вперёд: — Ты не имела права! Никакого, слышишь? Никакого морального права лишать меня его! Лишать его отца!

Каждое слово било точно в цель, в самое уязвимое место её многолетней вины. Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Я не могла тебе рассказать! — её голос сорвался на крик, в нём задрожали слёзы, прорывающиеся сквозь плотину. — Ты уничтожал меня, Марк! Чёрный список! Помнишь? Мне не давали работу! Мой отец умирал у меня на руках, денег не было ни на хлеб, ни на лекарства! Мы жили впроголодь! И я звонила! Однажды, когда у Саши была пневмония, когда он лежал между жизнью и смертью, и врачи разводили руками… я набрала твой номер!

Он замер, будто его ударили. Его лицо стало абсолютно бесстрастным, только глаза сузились.

— Какой звонок? — он прошептал. — Я не знаю о звонке. Ты снова лжёшь! Ты всё время лжёшь!

— Я звонила! — закричала она, и слёзы хлынули потоком, смывая косметику. — Мне ответила Милана. Я просила её позвать тебя, говорила, что дело жизни и смерти моего сына. Она сказала, что ты занят, что передаст тебе завтра утром! Я верила ей! Потому что у меня не было выбора!

Марк отшатнулся, будто от удара. На секунду в его глазах промелькнул ужас, но он тут же было сметено новой, чудовищной волной гнева и боли.

— И это дало тебе право? — его голос дрожал. — Одна ложь Миланы дала тебе право украсть у меня пять жизни моего сына? Как ты могла решать за нас обоих?! Ты лишила меня всего! Ты лишила его отца! Моей защиты! — Марк подошёл так близко, что Ариана почувствовала жар его дыхания.

— Если бы с ним что-то случилось… если бы ты не нашла эти проклятые деньги… ты рисковала его жизнью! Ради чего? Ради своей гордости? Ради мести мне? Я никогда не бросил бы своего ребёнка! Никогда, слышишь?!

— Ты всё время твердил, что не хочешь детей! — парировала Ариана, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Что они свяжут тебя по рукам! Что ты не создан для семьи! Я слушала это, Марк! Я слышала это от тебя не раз и не два! Что я должна была подумать?! Что ты обрадуешься, когда узнаешь, что та женщина, которую ты презирал, которая "предала" тебя, носит твоего ребёнка?! Ты вышвырнул меня, как мусор!

Она видела, как его лицо исказилось от непереносимой боли. Он подошёл ближе, и она отпрянула. В его глазах стояли слёзы.