Мой босс: Испытание чувств

Глава 63.

Звонок пронзил тишину словно нож, разорвав плотную ткань отчаяния, в которую была закутана Ариана. Она лежала на полу в гостиничном номере, не в силах пошевелиться, ее щеки были мокры от слез, а в ушах стоял гул – отзвук последних слов Марка.

“Она не имела права. Она потеряла все.”

Телефон звонил и звонил, настойчиво, требовательно. Мир за стенами комнаты продолжал существовать, ему не было дела до того, что ее вселенная только что рухнула в обломках лжи и боли. Инстинкт, глубоко зарытый под слоями шока, заставил ее наконец пошевелить онемевшей рукой. Она нащупала холодный корпус телефона на ковре, не глядя поднесла его к уху.

– Алло? – ее голос прозвучал хрипло.

– Ариана Сергеевна, это Анна. Вы где? Все ждут ваши оригиналы документов.

Голос Анны был деловитым, немного нервным. Обычный рабочий день. Обычная суета. Ариана закрыла глаза. Казалось невозможным вставить этот звонок, эту просьбу в ту реальность, где несколько минут назад из ее жизни ушел Марк, узнав, что у него есть сын. Сын, которого она скрывала.

– Ариана Сергеевна, вы меня слышите?

– Да, – выдавила она, заставляя легкие работать. – Да, слышу. Попала в пробку. Скоро буду.

Она солгала на автомате, сознание было разбито вдребезги. Солгала, как лгала все эти годы. Механика обмана сработала безупречно.

– Хорошо, поторопитесь, пожалуйста.

Ариана отключилась. Медленно, как глубокий старик, она поднялась с пола. Она взяла папку, словно это был щит, и вышла из номера.

Внизу, в лобби, возле высоких пальм в кадках, ее ждали. Мать, Елена Александровна, держала за руку Сашку. Увидев дочь, она напряглась. Ариана шла к ним, стараясь держать спину прямо, но она была похожа на тень – бледную, прозрачную, готовую рассыпаться от первого же прикосновения.

– Что случилось? Ты…, – начала Елена Александровна, но голос ее сорвался.

Санни, подняв голову, уставился на мать. Его ясные, доверчивые глаза, широко раскрылись: – Мама? Ты белая. У тебя болит животик?

Ариана молча, с огромным усилием, покачала головой. Слова застряли в горле комом, грозя превратиться в новый поток рыданий. Она не могла говорить. Не сейчас.

– Дочь, тебе бы присесть, – снова попыталась мать, ее рука потянулась к дочери, но замерла в воздухе, не решаясь прикоснуться.

Ариана снова качнула головой, на этот раз чуть энергичнее. Она кивком показала на выход. Нужно было двигаться. Делать следующий шаг.

Ариана вызвала такси. Они молча сели в машину. Санни притих, чувствуя напряжение, исходящее от взрослых. Он прижался к бабушке, его взгляд беспокойно скользил по профилю матери. Ариана смотрела в окно, но не видела ни сверкающих витрин, ни потока машин. Перед ее внутренним взором стояло лицо Марка – искаженное болью и невероятной яростью.

Елена Александровна украдкой изучала дочь. Видела, как та бешено сжимает и разжимает пальцы, как прерывисто дышит. Она хотела спросить, хотела обнять, хотела крикнуть, что все будет хорошо, как кричала много лет назад, когда сломленная беременная дочь вернулась в отчий дом. Но сейчас рядом был Сашка. Нельзя показывать ему, что что-то случилось.

– Пять минут и поедем на второй адрес, – тихо сказала Ариана, когда знакомый стеклянный фасад "Вольск-Групп" вырос справа.

Машина притормозила у тротуара. Ариана не двигалась. Она смотрела на вращающиеся двери, за которыми кипела жизнь его империи. Туда, где он возможно был сейчас.

Она достала телефон, пальцы дрожали, но она набрала номер:

– Анна, я внизу. Я… плохо себя чувствую. Не могу выйти. Вы не могли бы спуститься?

Через пару минут из здания вышла молодая женщина в строгом костюме. Ариана опустила стекло: – Анна, вот, простите за беспокойство.

Она протянула папку. Девушка взяла ее, ее взгляд скользнул по лицу Арианы, и в ее глазах мелькнуло неподдельное удивление и даже испуг: – Ариана Сергеевна, вы… вам помочь? Вызвать врача?

– Нет, нет, спасибо. Просто мигрень, это пройдет.

Анна кивнула, все еще с беспокойством глядя на нее, потом развернулась и почти побежала обратно к дверям. Ариана подняла стекло. Она откинулась на сиденье, закрыв глаза.

– Можно ехать на второй адрес, – сказала она водителю уставшим голосом.

Машина тронулась. В салоне снова воцарилась тишина. Ариана чувствовала на себе взгляд матери, но не могла встретиться с ним. Потом она посмотрела на сына через зеркало заднего вида. Он уже отвлекся, уткнувшись носом в окно, наблюдая за проезжающими огромными рекламными щитами. Вечернее солнце золотило его мягкие русые волосы. Он что-то прошептал себе под нос, показывая пальцем на яркую картинку.

И вдруг, с леденящей ясностью, она увидела не просто своего мальчика, а ребенка, в котором теперь, после сегодняшнего, невозможно было не заметить другое. Форма бровей, чуть сломленная в переносице – точь-в-точь как у Марка, когда он хмурился. Разрез глаз, особенно когда он прищуривался от смеха или интереса.

Черты Марка, его жесты, его улыбка – они были повсюду. Как она могла не видеть этого раньше? Нет, она замечала. Но бессознательно подавляла, прятала это знание глубоко внутри, боясь самой себе в нем признаться. Теперь скрывать было нечего. Правда вырвалась наружу и смотрела на нее глазами ее сына.